Когда-то Почётный сферный Чинитель жаловался Кассии, что он ещё никогда ничего не разрушал – только чинил. Отчего испытывает некоторый душевный дисбаланс. Именно поэтому он очень жаждал поучаствовать в разбойном нападении на королевскую резиденцию. Там ведь нужно было сносить заборы, и ломать воротные и дверные косяки. Тогда у него не получилось, но вот ныне Пятый Первой Десятки учинил в небесной пустоте такой беспредел разрушения, что даже близкая к происшествию Золотая несколько поблекла, в свете сверхновой космической вспышки.
Если б Кассандра и прочие наблюдатели не ведали в чём дело, получилось бы восхитительное представление. Однако «восхитительное представление» получается лишь тогда, когда им кто-то в самом деле восхищён. Ведь восхищение – это эмоция. А эмоции могут происходить лишь внутри нас, но никак не снаружи. Наверное, эта космическая супер-вспышка могла бы вызвать восхищение подвигом большого механического ремонтника. Но сейчас ещё время такой грани восхищения не наступило.
Потому через долю секунды после беззвучного взрывного столкновения вверху, и звезда Золотая, и вообще всё вокруг затянулось какой-то пеленой. Это на глаза всех без исключения наблюдателей навернулись слезы. Терять навсегда друга очень тяжело, тем более не просто такого огромного снаружи, но и самого-самого героического внутри.
79. Чувства
После большого космического «бу-буха», который напоследок устроил Почётный Чинитель, все в пещерном лагере мятежников ходили несколько пришибленные. Кассандра бродила зарёванная и почти не реагировала на вершащиеся вокруг события. За компанию с ней по ночам ревели и София с Тимуркой. Но вот не могла ученица 6-го «Б» себя сдержать, хоть и сознавала, что маленьких дошколят требуется успокаивать и сводить все их невзгоды к шуткам-прибауткам. Но нынче не шутилось. Наоборот, Кассандра стала на время въедливой и даже чуточку злобной. Она припоминала всё разное, в том плане, что:
– Вот так вот! Пока некоторые тут прохлаждались! Занимались всякой мелкой всячиной из любознательности! Судили да рядили! Теряли бесценное время попусту! Другие – не болтуны – вынуждены были жертвовать собой! Делать дела! Вот, кто по-настоящему ценил мою родненькую планету! Не то, что некоторые!
После этих и подобных слов Кася обычно начинала непритворно реветь на взрыв. Никто, понятно, ничего не мог возразить. Да и что тут было возражать. Все сами были на взводе.
Четверорук Хватка гасил горе работой. Почти совершенно не спал. Только вот, от горя работа – особенно в творческом плане – шла у него не очень. От этого Хватка нервничал, ломал свои четыре руки, и сам себе отпускал преувесистые шалбаны. Тимурке было его жаль до слез, ведь голова у Хватки была одна-одинёшенька, а рук целых четыре. Благо, что ноги, из-за анатомии четвроруков, никак не смогли бы достать до макушки.