В ее комнате стояли кровать, стул и короб для вещей. В нем лежала пара новых платьев, которые Кара носила редко, предпочитая мужскую одежду и плащ, под которым пряталась, когда по ночам бродила по Имаргону.

Она хотела бы украсить стены картинами, на подоконник поставить горшки с цветами, а на пол постелить ковер — обязательно полосатый и с бахромой. Но не в этой жизни. Впрочем, обстановку оживлял Покрыль, который таскал еду со всего Имаргона, пряча кусочки мышей, краденных фруктов и крупных насекомых по щелям в стенах, в складки постели и даже в короб с одеждой. Кара боролась с вторжением, но всегда проигрывала, а как-то пошла на рынок с дохлой мышью в кармане. Люди поговаривали о скором голоде, но Покрыль умудрился разжиреть, словно Усай никогда его и не кормил. У летучего мыша появилось пузо, которое уменьшало его маневренность при полете и заставляло больше ползать, чем летать.

В комнате было много недостатков, но Кара выбрала ее по одной причине. За рынком виднелась городская стена, а за ней холмистая гряда с Облачной Сопкой, где находилась деревенька Тоцкан.

Не отдавая себе отчета, Кара невольно собирала малейшие слухи о рыцарях и их битвах с мортами. Базарные бабки, которые порой были осведомлены лучше газетчиков, насчитали уже семнадцать битв рыцарей с мятежниками, и Кара решила, что, если поделить на два, то сражений было не меньше девяти. Лэйн мог погибнуть в каждом из них. Они расстались, она его отпустила, он не давал о себе знать, а значит, тоже отпустил ее, но почему же каждую ночь перед сном Кара терзала свою Тьму, задавая один и тот же вопрос: жив ли Лэйн.

И Тьма ее утешала, рассказывая о скорой смерти мясника на соседней улице, о его канарейке, которая должна была сдохнуть от старости, о бродяге, умирающем от болезней в канаве за рынком… Лэйна в погребальных песнях Тьмы не было, и Кара находила в себе силы заснуть, чтобы утром поскорее выполнить свою часть хозяйских обязанностей и вернуться к делу, которому посвящала все время.

Кара искала Первый Купол Растерзателя.

Имаргон оказался огромен, а чтобы не привлекать к себе внимание стражи, которая сейчас в каждом болтающимся без дела горожанине видела лазутчика мортов, Кара бродила по городу ночью. О том, что она сама морт, могла догадываться Хильма, но у нее с Карой установились если не дружеские, то, вроде как, партнерские отношения.

Кара чувствовала, что у рабынь, вернувшихся с болот, не было будущего среди альфарского общества, когда-то продавшего их в рабство, хотя женщины и пытались носить маски нормальных. Хильма стала хозяйкой таверны, хотя честно предлагала эту роль Каре. Кара отказалась, договорившись, что будет заниматься закупками по утрам и только. Другие рабыни, которым пришлось и мыть, и готовить, сначала ворчали, но Хильма, памятуя, как к Каре относилась старуха Краяна, и то, что клуатоны принадлежали ей, на все согласилась.