Кара старалась в таверне глаза не мозолить, проводя большую часть времени у себя в комнате или в городе.

Ее первое знакомство с Имаргоном состоялось в тюрьме, сейчас же она попала в него свободным человеком. Когда подкупленный стражник пропустил их через ворота, чувство было оглушающим. Каре никогда не приходило в голову, что где-нибудь могло быть так многолюдно. На улицах Имаргона кипел несмолкаемый шум и царила толкотня. Бесконечный говор, толпы людей, снующих по улицам и собирающихся в огромные кучи, крики извозчиков, пирожников, продавцов чая, перекупщиков. Она еще долго вздрагивала от резких звуков разгружаемых телег, которые напоминали щелчки кнута. Горожане сразу видели в ней новенькую, хватали за рукава, несли всякий вздор, пытались что-то продать и всучить.

Но через три недели в глаза стали бросаться перемены. Город нищал. Кара стала замечать в таверне, которую назвали «У Краяны», не только дневных, но и ночных посетителей, выходивших из комнат бывших рабынь. Хильма связалась с ворами, покупая у них разное и сбывая на рынке, где держала лавку.

Сама же Кара однажды взяла в руки гадальные карты, которые отдала ей старуха Краяна, и поняла, что совершенно точно знает, что с ними делать. В тяжелые времена многие хотели узнать, минует ли их беда, и где ждать счастья. Кара стала принимать первых посетителей по вечерам, чем порадовала Хильму, так как клуатоновские деньги заканчивались. Как и их время.

Если в Имаргоне когда-то и были клуатоны, то Сатис и его люди выкопали их все. Шарахаясь ночами по трущобам Имаргона, Кара снова копалась в грязи, но теперь уже в человеческой. Преступления росли снежным комом, который давно скатился с горы и тащил за собой лавину. Покрыль, обычно сидевший у Кары на плече, отпугивал бандитов, но иногда не обходилось без стычек.

Тогда приходилось тратить жэрэмэ и рисковать выдать свое мортовское происхождение.

— У тебя сейчас конец отсохнет, посмотри, он уже почернел, — прошептала Кара рослому парню, когда однажды ночью зашла не в тот квартал и оказалась в окружении дюжины негодяев.

Людей по-прежнему продавали в рабство, но теперь уже в Тардар. Чтобы стать рабом, не нужно было быть должником. Можно было всего лишь зайти не в то место и не в то время.

Пришлось проткнуть себе ногтем ладонь, чтобы вызвать у бандита болевые ощущения. Схватившись за промежность, он стащил портки, уставившись на, действительно, почерневший орган.

— То же случится с тобой, а потом и у тебя, — угрожала Кара, медленно обводя пальцем всех присутствующих. В рабстве она уже была и возвращаться туда не собиралась.