А Белым Сатиса называли за волосы. Еще будучи не старым, он привлекал внимание ослепительно белой шевелюрой, хотя и альбиносом не являлся. Люди привычно шептались, что в детстве Сатис, вероятно, пострадал от колдовства мортов, отчего побелели волосы. Впрочем, именно белая шевелюра в сочетании с черными густыми бровями придавала его внешности внушительный облик. Первый и единственный раз Кара видела Сатиса Белого в тюрьме Ордена Сантаны, когда он заставил ее искать клуатоны в Болотах Кальмы. И не видела бы его больше никогда.

Бывшие рабыни тревожно переглянулись, но Хильма поспешила добавить:

— Я бы тоже подумала, что тебя, да и нас всех заодно, сдала сволочь какая-нибудь, но сказано, чтобы ты явилась в парадном платье и с прической. В таком виде обычно не вешают, да и на дыбу не приглашают.

Кара мысленно с ней согласилась, лихорадочно перебирая варианты. В голове крутилась одна мысль о клуатонах, которые, очевидно, у Сатиса заканчивались, вслух же сказала:

— Наверное, про них узнали, — она потрясла колодой карт. — Слышала, что в Ардоре сейчас бум на гадалок и прорицания, а в Имаргоне, вроде как, многие гадалки уехали, вот, наверное, решили посмотреть, чего я стою.

— И то верно, — согласилась Хильма, отирая ладонью вспотевший лоб. — Тогда сон в руку. Снился мне петух, который хлопал крыльями, а из них золотые монеты во все стороны сыпались.

Толкования снов, гадания на картах, кофе, зернах, гороскопы, отливания воском и другие мистические ритуалы — все сейчас было популярно в Имаргоне. Горожане успокаивались как могли, обращаясь к магии, которую считали «доброй».

На общем собрании женщины решили, что приглашение во дворец в перспективе сулит новых клиентов и процветание таверне. В комнату Кары натащили нарядов, забраковав ее два платья «на выход», однако девушка решительно отмела пестрые костюмы и вычурные украшения.

Она давно не рассматривала себя в зеркало, сейчас же пришлось заглянуть себе в глаза. Кара не помнила, когда ей исполнилось восемнадцать. День рождения скрылся в пелене болотного рабства. Впрочем, после всего случившегося выглядела она старше своих лет. Волосы, обрезанные палачами Ордена, отросли до плеч, и Кара решила ничего с ними не делать, хотя Хильма до последнего настаивала на шляпке или накладном парике.

Кара была мортом, и даже сломанный нос и шрамы на скуле и подбородке не смогли изуродовать ей лицо. Но, чтобы люди не задавали вопросы, скрывать изъяны приходилось. Поэтому в Имаргоне Кара познакомилась с косметикой.

Впрочем, ни макияж, ни наряды или украшения не приносили ей удовольствия. Чем быстрее шли дни, тем острее Кара понимала: ее жизнь не для земных радостей, да и в самом городе она не задержится.