— Евдоким, это Сорока, твой сосед. Я тут накрываю на стол по поводу первой моей зарплаты и первой же модификации. Гайшун пошел искать «спотыкач». Очень хотелось бы, чтобы ты к нам присоединился.

Ответ пришел минуты через три:

— Я с сыном фронтон заканчиваю, через полчаса сделаю вид, что пошел вздремнуть на качеле в саду, и присоединюсь к вам.

Такие новости заставили меня впасть в ступор. Сын? Фронтон? Сад? Качеля? Это как вообще понимать? То есть, в какую сторону фантазировать — это я примерно представлял, но осознать все это было непросто.

— Ждем! - ответил я и стал сервировать стол.

Ну, так себе студенческая сервировка получилась: куча снеков всех видов — от чипсов до мини-колбасок, разные батончики и сладости, энергетики в банках, газировка в бутылках… На втором курсе журфака я, увидев такое богатство, по потолку забегал бы… Во взрослой жизни я больше радовался куриным котлеткам, картофельному пюре и винегрету, если честно. И чаю с вафельными трубочками, например.

Но сейчас-то о правильном питании переживать не стоило: обновленный организм что угодно мог разобрать на жиры, белки, углеводы, витамины и микроэлементы. Главное, чтобы оно хотя бы в теории было съедобным. Эту особенность в Легионе знали и учитывали: даже те самые копченые острые колбаски были высокобелковым продуктом, а пряные сухарики содержали в себе добрую порцию незаменимых минеральных солей.

Покончив с накрытием поляны, я наконец снял с себя парадный комбез, вообще — все, кроме безразмерных шортов. Мне хотелось какой-то свободы, что ли? В конце концов — это моя комната, имею право! Времени до конца обозначенного Туймановым получаса оставалось еще предостаточно, так что я быстро ополоснулся в душе и стал бриться перед крохотным зеркалом.

Для бритья тут использовали шейверы — эдакий модный вариант электробритвы. Он убирал щетину очень чисто и втягивал волоски в себя. Глядя в зеркало, я хмыкнул и потрогал шрам, который уродливой кляксой расположился на левой скуле и щеке. Хорошая такая память о дне, когда я в первый раз чуть не сдох. А еще он мою рожу делает чуть менее смазливой и добренькой, добавляет эдакой брутальности, настраивает собеседника на нужный лад.

— Сорока? — раздалось из-за дверей душевой. — Будь человеком, вылезь оттуда, мне надо поссать.

Голос принадлежал Евдохе, и потому я тут же уступил ему место.

— Херассе ты здоровый стал! — констатировал парень, протискиваясь мимо меня в санузел.

От него пахло чем-то вроде нафталина — обычное дело для виртуальных капсул длительного пребывания, но выглядел он неплохо. Похоже, сказалась долгая командировка на Лахарано Мафану. Туйманов служил пилотом ОБЧР, а там у них было много работы. Но ему такие модификации, как у меня, точно были не нужны: водить шагоходы специально отбирали компактных мужчин и женщин — невысокого роста, худощавой комплекции.