Даже моя любовь к морализаторству пасовала перед таким подходом.
Мы с ребятами в основном таскали раненых — мужчин и женщин, я колол обезбол, заливал раны антисептиком и затягивал жгуты, остальное делали доктора. В какой-то момент Багателия оставил меня ассистировать: похоже, хотел, чтобы я набирался опыта. Но я действовал практически на автомате, подавая ему то, что он просил, удерживая и прижимая там, где он хотел и переводя нужное оборудование в тот режим, который сейчас был необходим. Мое сознание представляло собой чистый сосуд, мозг был пуст, руки и органы чувств работали без его посредничества. Вряд ли такое ассистирование помогло мне приобрести какие-то практические навыки, но я, очевидно, не мог считаться бесполезным куском мяса и помочь командиру сумел.
Потом стали возвращаться боевые группы — и количество раненых увеличилось, пусть и не очень намного. Поисковые действия пришлось прекратить: своим нужно было помочь в первую очередь, и тут уж в ход пошли капсулы. Их все-таки вытащили на поверхность стрелки и техники Отдельного эвакуационного отряда, подключили к аккумуляторам, и уже спустя минуты три начали принимать первых пациентов.
— Туннель сильно осыпался после взрыва, — пояснил Багателия, отходя в сторону от операционного стола, чтобы сделать небольшой перерыв между вывихом плечевого сустава и переломом обеих ног со смещением. — Будем выбираться по повэрхности. Фургоны Системы очень кстати будут, очень! Надэюсь, наши их перепрограммируют, и мы пэшим ходом нэ пойдем. Потому что еще два часа — и я тут упаду, уахама?
— Кофе доктору! — выкрикнул кто-то.
И в тот же миг здоровенный усач-«белогвардеец» в потрепанной броне и коренастый «комуняка», у которого по забралу шлема шла большая трещина, появились как из-под земли и протянули Одиссею Хаджаратовичу термокружку и большой кусок сахару — одновременно.
— Возьмите, доктор! Вам нельзя падать! Кто ж тогда их всех подлечит? — наперебой заговорили легионеры. Их голоса звучали очень искренне. — А фургоны мы обеспечим, доедем до точки эвакуации в лучшем виде, пусть только все группы вернутся — и начнем погрузку!
— О! — сказал Багателия. — Так можно жить… Будешь, Сорока?
Мы выпили по паре глотков обжигающего напитка (настоящий кофе, пусть и растворимый!), сгрызли сахар, и командир сказал:
— А теперь, Сорока, уколи ему еще обезбола и держи крепко, навались как следует, а я буду вправлять ноги…
И я уколол, и навалился, и держал как следует. Потому что кто-то же должен!
* * *
Глава 7 В сентиментальности есть выгода
Наша колонна напоминала цыганский табор. По широкому шоссе, по обеим сторонам от которого росли огромные хвойные деревья, катили системные фургоны, гражданский пассажирский транспорт (в основном — электробусы), строительная спецтехника, какие-то автоцистерны, трактора и всякое прочее, что только смогли конфисковать в Фиалофане.