— Да-а-айте мне белые крылья

Я утопаю в омуте…

Оказывается, местные нефоры и современный рок уважали. Название у группы, которая исполняла эту песню было идиотское, но песня — шедевральная, тут мои вкусы с их звукорежиссером совпадали.

— Ора, я запросил докумэнты на Сомова, — вдруг сказал Багателия. — Подумал, тебе будет интерэсно. Наташенька, замечательный доктор, травматолог от Бога, мне не отказала, распечатала.

— Та-а-ак? — конечно, мне было интересно! — Вы что-то там высмотрели? Что-то про его смерть? Его убили?

— Нэт, смэрть от естественных причин, насколько я могу судить. И это очень странно. Я потому Наташеньку и попросил, очень мне любопытно стало, да? Чтобы тут кто-то помер от сердечного приступа — это таким джмафиком надо быть, даже не верю, слушай! Но факт имеем. Смэрть — естественная, судя по докумэнтам. А вот жизнь… — он сунул руку за пазуху, достал оттуда пачку сложенных вдвое листков формата А4 и принялся шелестеть ими. — Странная у него жизнь была, да? Последняя модификация у нэго прошла три года назад, когда он Сомов служил штурмовиком… Тут — подробное описание…

Он стал водить пальцем и перечислять улучшения организма — костная ткань, мышцы, сухожилия, сердечно-сосудистая и нервная системы… Штурмовики были быстрее, ловчее и крепче, чем, например, я в текущем своем состоянии. А я мог похвастаться большей выносливостью и грузоподъемностью, потому как задачи у нас были разные. Но — модифицированное сердце и сердечный приступ? Из-за энергетиков, серьезно? У меня, как у дилетанта, это в голове не складывалось. У Багателии, как у професионала, похоже, тоже, потому как этот пункт он перечитал дважды.

— Вот! — заканчивая, командир ткнул в предпоследнюю страницу. — А тут — аномалия позвоночного столба во время последнего лечения в капсуле, уахама? Не было ее в списке модификаций!

Он свернул бумаги в трубочку и передал их мне.

— Может быть, тебе интересно будет почитать, Сорока. Спрашивай, если что нэ понятно.

Я склонил голову набок, глядя на командира. То ли он знал обо мне и Сомове больше, чем говорил, то ли и вправду ему чисто по-врачебному стало любопытно. Ну, не умирают модификанты от сердечных приступов! По крайней мере — не в таком возрасте… То есть — я понятия не имел в каком возрасте был Сомов, но выглядел он на тридцать пять, если не считать вечно опухшую и уставшую физиономию.

— А что с этой аномалией не так? Что-то там серьезное, какая-то паталогия?

— Ора, чтоб я знал! — всплеснул руками он. — Утолщение, написано. Какое-такое утолщение, что за халам-балам… Мне не до того, у нас очень важная миссия, понимаешь? У меня не то чтобы мачхума времени было, да? Все, давай щас не усугубляй, вернемся на Ломоносов — иди к Наташеньке приставай, я вас свяжу если так тебе сильно любопытно. А я должен там подготовить то-сё…