— Та-а-а-ак! — прищурился я. — Но это ж не все?

— Ну, не всё. Иногда, когда после освобождения дела у местных идут совсем хреново, мы проводим гуманитарные миссии, — военкор теребил в руках банку энергетика, явно мечтая к ней приложиться. — Очень редко к этому процессу подключаются доминионцы, я лично видел такое пару раз, несколько эмиссаров работали вместе с нашим командованием. Но есть нюанс: если планету освобождали мы, то с гуманитаркой прилетают латиняне или атланты, или самураи… Ну, и Русский Легион, соответственно, оказывает помощь там, где кто-то из союзников прошелся.

— А в чем заключаются эти миссии? Как они проходят? — додавливал я.

— Слыхал поговорку: «хочешь накормить человека — подари ему рыбу, хочешь, чтобы он не был голодным — подари удочку?» — банка с шипением открылась, Сомов к ней присосался, сделал несколько глотков и, отдуваясь, продолжил: — Уф! Вот, дарим удочки и учим пользоваться. А еще порядок наводим, беспредельщикам мозги вправляем, кого-то лечим, что-то строим. Эдакий второй шанс для планеты, наглядное пособие «как жить и не спрашивать что-то каждые пять минут у Системы». Понятно?

— А Доминион? Нескольких эмиссаров явно недостаточно для контроля над планетой!

— А что — Доминион? Доминион всерьез приходит потом, после нас. Вроде как лет через пять после освобождения, если на земные годы считать… — Сомову явно не хотелось про это говорить, но и соскочить с темы он не мог. — Ну, пока что три планеты под ними точно есть, из тех, за которые в самом начале воевали — они на всех картах фиолетовым отмечены.

И тут он захлопнул пасть. А я взял себе это на заметочку: фиолетовым на карте отмечают владения Доминиона. И эти карты где-то есть!

— И что там? — я постарался говорить как можно более естественно.

— А не знаю я! — огрызнулся Сомов. — У Верхотурова спрашивай, умник! Или у эльфов! Всё, отцепись от меня, Сорока, дай умереть спокойно. Я все сделал, материал отправил, могу себе позволить! И ты можешь радоваться: по прибытию на «Ломоносов» на тебя золотой дождь прольется…

— Ты совсем дебил? — спросил у него я.

— Чего ты ругаешься? — обиделся бедолажный журналист.

— Ладно, допустим, я поверю, что ты не знаешь про Данаю и Зевса… — вздохнул я. — Но, глядя на тебя, я уверен, что ты знаком с другим культурным пластом, а? Просто знай: в следующий раз дам леща за такие метафоры и на звания не посмотрю.

Фамильярность? Ну да, да. Просто я уже понял, что это за человек, и как с ним нужно общаться. Ему так было нормально, он так в принципе жил.

— А чего я… А! Блин, — он понял, что сморозил нечто очень двусмысленное. — Ладно. Короче, там тебя подогреют, сможешь месяц отжигать. Информационная война у нас в приоритете! Я тебе говорю — пресс-служба голодной не ходит, и тебе как внештатнику неплохо перепадет.