— Хороший мальчик, — осклабился он. — Такой клифт тебе ни к чему, а мне — в самый раз…

Я обернулся к своим. Все стояли, как воды в рот набравши, только Палыч шагнул в мою сторону.

— Подержи фотоаппарат, — обратился я к бывшему старшему прапорщику. — А?

Он внимательно посмотрел мне в глаза, а потом кивнул:

— Подержу.

Я снял с шеи камеру, протянул ему. Сунул руку в карман куртки, нащупал там носовой платок и намотал его на костяшки. Очень хорошо! А потом принялся медленно стягивать кожанку.

— Давай, папарацци, — поторопил лысый. — Тут прохладно, соображаешь? Шевелись, волосатый.

Лысый — волосатый. Эпическое противостояние. Гребаная трагикомедия.

Резким движением я бросил куртку ему в лицо и сам бросился следом! Вариантов не оставалось — нужно было бить очень быстро и очень сильно, пока его товарищи не очухались. Я и двинул: сначала ногой в ботинке — под коленку, потом кулаком — в лицо под курткой, и еще раз, и еще… Лысый попытался отбросить кожанку и получил снова — прямой в лицо…

В отличие от моих «одноботников», его товарищи не медлили — я получил хороший пинок ногой в живот от узкоплечего шустрого парня, отлетел назад, но на ногах удержался и готов был встретить третьего, который в боксерской стойке подбирался ко мне, но…

— Смир-р-р-рна, рекруты! — пророкотал командирский голос, точь-в-точь такой, как в симуляции. — Что это, мать вашу, за балаган!

Лысый уже избавился от моей куртки, его лицо было залито кровью, он недобро сверкал глазами. У меня жутко болела кисть руки: голова у человека твердая, бить в нее без перчаток или обмоток — травмоопасно. Носовой платок — так себе решение, если честно.

— Коротаем время, товарищ командир, — сказал я, пытаясь принять стойку смирно, невольно почесывая ушибленный пресс и проверяя на чувствительность отбитую руку. — Решили вот провести разминку с… коллегами.

— «Разминку»? Ваньку валяете, рекрут? Назовитесь! — Нарукавный знак этого коренастого, гладко выбритого голубоглазого офицера скорее всего обозначал капитана или майора.

— Тимур Сорока, рекомендация — парамедик.

— А вы? — Он глянул в сторону приблатненных товарищей. — Что, спелись втроем? А?

— Андрей Барабаш, — сказал лысый. — Легионер.

— Петр Сивуха.

— Василий Потороча, — по очереди назвались они.

— Так вот, товарищи рекруты Сорока, Барабаш, Сивуха и Потороча… Вы отправляетесь в карцер, — припечатал офицер. — Здесь нам такой херни не надо, здесь нам нужна другая херня — это понятно? Нарушения дисциплины будут караться со всей строгостью и беспощадностью! Я хочу, чтобы ваш пример послужил уроком для остальных.