Он повернулся на каблуках и обвел взглядом всю нашу партию:

— Уясните: мы с вами в одной подводной лодке, сиречь — на легендарном большом десантном корабле «Чапай»! В открытом, на хрен, космосе! У вас будут занятия, вы изучите устав и поймете, как тут всё устроено, но понимать прямо сейчас должны туго: пьянки, дебоши, драки, азартные игры и прочие сексуальные извращения — это все в рейде недопустимо! Это все допустимо, когда у вас выходной день и вы на «Ломоносове», или на планетарной базе, или на станции, и то — в специально отведенных для такого рода мероприятий местах. Поэтому вы четверо сейчас отправляетесь по карцерам и проторчите там целые сутки, а вы — все остальные — идёте за мной для выдачи вещевого довольствия и размещения в карантинном блоке… Рогов! Проведи рекрутов в карцер!

Рогов, который сопровождал офицера, выглядел монументально: высоченный, широченный, с подбородком, как ковш у бульдозера, с дубинкой на поясе и белой повязкой «ДЕЖУРНЫЙ» на рукаве. Кем он был по званию — сержантом, старшиной?

— Можешь избить их до полусмерти, если будут сопротивляться, Рогов. Борзые попались рекруты, блатота какая-то и хипари… Нам такие борзые не нужны, нам другие борзые нужны!

— Так точно — избить до полусмерти, тащ майор! — радостно оскалился Рогов, и во мне почему-то поселилась уверенность, что этот парень разделает нас, всех четверых, как Бог черепаху. — Марш вперед!

Уходя, краем глаза я увидел, что Палыч забрал мой рюкзак, куртку и камеру, а вот вещи лысого и его дружков остались на полу. Ну, хоть так.

Как там сказал Кочубей? «Держаться вместе»? Ну-ну.

* * *

Карцер был самым обычным. Комнатенка длиной в пять моих шагов и шириной в четыре. Высота — что-то около двух метров. Откидная кровать, унитаз, похожий на вакуумный биотуалет в поезде, крохотная раковина и зеркало, которое одновременно с этим являлось плоским экраном. Если к нему не подходить близко — транслировали что-то про животных странного вида: не то шерстистые бегемоты, не то — гигантские дикие водоплавающие кабаны. Какая-то документальная съемка, без пояснений и комментариев. Может — про другую планету?

Признаться честно, я только за свои вещи и переживал. Но Палыч, хоть и не вступился за меня, так-то мужик неплохой, наверняка — сбережет. В остальном все было не так уж и скверно, если смотреть правде в глаза. У меня имелась кровать — и я мог на ней полежать, никто меня током за это не бил. Был унитаз — то есть я имел возможность спокойно сходить в туалет. И раковина — умыться тоже не мешало.

А еще у меня был я. Обновленный. Да, я не заказывал процедуру омоложения: не дай Бог откатиться до своих восемнадцати или семнадцати лет! Оно мне надо? Как вспомню — так вздрогну… Никогда б не променял заматеревшую тридцатку на подростковые прыщи и гормональный взрыв вместо мозга. Я себе в зеркале, может быть, противен перестал быть только лет пять назад! Это сейчас у меня — плечи, щетина и волосы до плеч. А до этого что имелось? Юноша интеллигентный и изящный, с ясным взглядом голубых глаз и ручками-прутиками? Свят-свят-свят, мне такой благодати больше не надо.