— Свои, Сорока! Мы вас отбили. Все кончилось. Свои вокруг!

— Свои дома сидят, телевизер смотрят, — буркнул я в ответ.

— Шутник, — кивнул сержант. — Мне Парушкин говорил, что вы там все — шутники. Давай обопрись на меня, ситуацию мы разрулили, все в порядке…

Я посмотрел на него скептически и поковылял босыми ногами по полу, шипя в моменты, когда наступал на обломки мебели и другой мусор.

Наших уже выстроили в коридоре, все ошалело переглядывались, явно — несладко пришлось каждому, не только мне. Девчата тоже были тут, и их состояние на вид казалось чуть лучше, чем у парней — по крайней мере, никаких травм я не увидел. Это не могло не радовать.

Рогов, Конторова и Копытов тоже стояли неподалеку — в полной выкладке, с винтовками и красными ломиками-гвоздодерами. Они ухмылялись, довольные.

— Товарищи! На борту произошла нештатная ситуация: по вине складских специалистов активировалась часть трофейной автономной боевой техники. — Вдоль рядов прошелся Грабовский, оглядывая нас. — Поскольку весь софт в соответствии с нашими инструкциями был у этих изделий снесен до заводских настроек, действовать они стали по базовым протоколам, докопаться до которых наши специалисты не смогли. К сожалению, на их пути первыми попались вы, что и привело к печальным событиям этой ночи… Однако ваши инструкторы проявили инициативу и с привлечением своих сослуживцев провели операцию по нейтрализации взбунтовавшихся машин и вашему освобождению. Больше такого на борту БДК «Чапай» с вами не повторится, я даю вам свое слово. Поздравляю вас с освобождением, товарищи. Ура!

— Ура-а-а-а… — нестройно откликнулись товарищи.

А я крутил и вертел в голове его последнюю фразу. На борту «Чапая», значит, не повторится? А НЕ на борту?

* * *

По случаю бурной ночи утренней зарядки у нас не было. Гигиенические процедуры — и вперед, на завтрак! Рисовая молочная каша, сладкий чай, хлеб с маслом — вроде как ничего необычного. Но казалось мне, что в рис намешали какие-то протеиновые добавки — наелся я с одной тарелки всерьез.

Сегодня до обеда нам пообещали занятия в учебном классе, а после обеда — какая-то физуха, наверное — то самое Палычево «будут бить». Мне было скорее интересно, чем страшно.

Судя по атмосфере, которая царила на завтраке, ночной организованный дебош оказал на вчерашних стариков самое благотворное воздействие: шумно, эмоционально, с горящими глазами и бурной жестикуляцией рекруты обсуждали пережитое. Пытались выяснить, кто рядом с кем находился, кого и как стращали и допрашивали… Хвастались и полученными травмами: кому-то разбили нос во время жесткой транспортировки, другой обзавелся синяком на половину лица, многие получили ушибы и гематомы.