Из белого облака хаотично бродивших существ вышел крупный единорог. С густой гривой и низко опущенной головой.

— Ну, хоть уговаривать не надо.

Единорог приблизился. Почти вплотную. Неторопливо поднял голову — ассасин увидел собственное отражение в небесно-голубых глазах.

— На? — пирожок коснулся белого носа, аккурат меж широко раздутых ноздрей.

Не успел Рэксволд опомниться, как ему в лоб уже летели светлые копыта. Выронившая еду ладонь взмыла над головой, словно это могло спасти от гнева вставшего на дыбы жеребца. Копыта обрушились на вспыхнувший из ниоткуда пламенный щит — ассасина осыпало оранжевыми искрами.

— Мать твою… — он отбежал к Лайле, что тут же отгородила его и себя пламенной решёткой. — Чтоб я тебя ещё когда-либо слушал…

Воинственное ржание. Грозный топот. В обрамлённых огнём просветах замелькали белоснежные силуэты.

— Прости, — мрачно ответила вампирша, удерживая чары плавными поворотами рук. — Не думала, что они настолько разозлились…

Оббежав вокруг пламенного заграждения и не найдя бреши, табун поскакал прочь.

Лайла развеяла магию. С тоской посмотрела ему вслед. Отныне единственный единорог, которого она могла погладить, — тот, что на кольце, бездушное золото с сапфиром вместо глаза. Такова плата за вечную молодость и возможности, о которых людям дано лишь мечтать.

— Это сейчас что такое было? — спешно подъехал Джон, чью тревогу медленно вытесняло удивление. — Я уж думал, стрелять придётся…

— Ничего особенного, — Рэксволд посмотрел на приближающихся Эрминию и Шойсу. — Мы нашли единорогов, и Лайла захотела, чтобы я испытал новые ощущения. В принципе, получилось: рогатые лошадки пытаются убить меня первые, — он направился к месту, где чуть не лишился жизни.

— Это была скверная затея, — потупив взгляд, вампирша перебирала пальцами подол платья. — Моё слепое доверие к человеческому прошлому едва не погубило тебя…

— Бывает, — ассасин поднял из травы пирожок и, посмотрев на Лайлу, сразу откусил половину. — М-м-м, вкуснятина, — неразборчиво выдал набитый рот. — Считай, мы в расчёте.

Странники поскакали дальше по пологим холмам Залужья. Назвав агрессивного жеребца вожаком, Джон провёл определённые параллели в поведении единорогов и лошадей. Хотя до конца в своих предположениях уверен не был. Неуверенность оказалась заразной. Прокашлявшийся Рэксволд украдкой вытер замаранную кровью ладонь о чёрное седло и задумчиво поглядел на пасмурную вампиршу: возможно, в случившемся виновата не только она.

* * *

Солнце скатилось за потемневшие барханы. Оазис Хальшахет укрыли сумерки. Всё, от домов до деревьев, выкрасилось в серо-синие тона, за исключением озера, сиявшего тусклой дорожкой притаившегося в небе месяца.