Вдруг демонессу охватил зелёный огонь. Целиком. Точно если бы она, облитая маслом, подошла к костру. Магическая защита разлетелась на части — боль пронзила тело до самого основания.

— Владыка… — стиснувшая зубы Хризальтера припала на колено. — Чем я заслужила… твой гнев, — ничего не видя в изумрудном зареве, она ощущала, как с рук сходит вспузыренная кожа, а глаза стремительно высыхают. — Позволь понять.

Ответом же стало мимолётное видение: гигантские врата, вокруг которых тёмными точками кружили птицы.

— Виновата… Я заигралась… — обожжённые губы слиплись посередине и мешали говорить. — Я исправлюсь, Владыка… Исправлюсь! — от боли голос сорвался на приглушённый крик.

В следующий миг Хризальтера стояла возле плачущего султана, разглядывая невредимые руки. Будто случившееся лишь померещилось. Однако на песке отчётливо различался след от колена.

— Поднимайся, старик. Мы возвращаемся во дворец.

* * *

Далеко за полдень странники устроили привал в тени липовой рощи. Рэксволд сразу же увёл Эрминию в заросли. Почти как конвойный заключённую, хотя, судя по еле заметной ухмылке, та была не против грубости. Слегка перекусив, Лайла шутки ради решила помассировать Джону плечи. Зря. Следопыт высоко оценил внезапные рвения возлюбленной:

— Ещё чуть выше, — сидя к ней спиной, он опирался ладонями на колени. — Можно даже сильнее. Во-от. Хорошо. И почему ты не делала так раньше? Или это свадьба в тебе новые таланты открыла?

— Не знаю, — вампирше хватало силы разминать плечи прямо через броню. — Не думала, что тебе понравится.

— Не прекращай…

— Никогда? — улыбнулась Лайла.

— Было бы неплохо.

— Останемся здесь и никуда не поедем?

— Почему? Посажу тебя сзади на лошади, — усмехнулся Джон. — По-моему, это лучшая моя идея с момента возвращения на континент.

— А чем расплачиваться будешь? — игриво поинтересовалась вампирша. — Массаж — дорогое удовольствие. В Рорхе, родине целебных процедур, мастерицы ручного труда иногда зарабатывают больше ремесленников.

— Предлагаешь съездить оценить? — весело спросил Джон, и от особо сильного нажатия у него что-то глухо щёлкнуло под лопаткой.

— Прости, — на миг сверкнувшие рубинами глаза снова превратились в нефриты. — Я такая неосторожная, когда увлекаюсь. Так о чём ты, любимый?

— Хех. Говорю, как здорово у тебя получается. Сторгуемся как-нибудь.

Сидевший на пне Шойсу вертел в руках копьё и украдкой наблюдал за местными отношениями. Нежность. Забота. Радость. Не попытка доминирования — равноправие. Без притворства. На фоне подземного мира, где шла вечная война патриархата и матриархата, подобное казалось дикостью.