— А правда батюшка Аред, что ты в волка оборачиваться можешь? — спросил Матфей немного осмелев на седьмой ли шестой день.

— Во мне весу семь пудов, Матвей! Ты что! Это уж не волк, это ж целый медведь получится!

Услышав слово медведь, Матфей напрягся, чуть ссутулился и опустил взгляд.

— А на пристани за рекой говорили, что ты шестерых мордвин одним махом побивал, да что при том у тебя батюшка даже ножа не было.

— То правду говорят, вот только побить их дело простое было, хилые они были, голодные, да хитрости я многие знаю, что без ножа могу даже супротив воеводы в латах встать и совладаю.

— Вот бы мне тоже таких хитростей ведать, я бы тогда в княжью дружину десятником пошел.

— И охота тебе будет живот подставлять за княжеский покой? Он с твоего отца три шкуры дерет, а если велит, то и ты со своего же родича эти шкуры силой брать станешь?

Матфей ничего не ответил, только задумался, стал внимательно наблюдать за тем, как я полирую клинок. Могу себе только представить, что сейчас вертелось в его голове. Ему не понятно было, как это, кто-то не жаждет встать поближе к князю, к его дружине, что живет сытно. Не научила его видать встреча с медведем уму-разуму. Здесь он по собственной неосмотрительности пострадал, а в дружине такой растяпа и недели не продержится. Быть военным это в первую очередь дисциплина, умение выполнять приказы, умение тактически мыслить, предугадывать, предвидеть возможные опасности, варианты как нападения, так и отступления, а этот деревенский увалень только и гож, что коров гонять да папке с мамкой по двору помогать. Учить его уже поздно, лет бы десять назад взяться за его воспитание, возможно и был бы толк, а вот так, сформировавшегося, хоть и молодого, разнеженного неспешной жизнью на хуторе, переучивать будет не просто.

К концу второй недели парень уже бодро прогуливался по двору. Я не позволял ему бездельничать, требовал посильной помощи. Швы я уже давно снял, но, если он не будет двигаться, хоть немного, потом разработать мышцы окажется трудней. Из костей и копыт, что деревенские приносили мне, я готовил очень густой бульон, варил его часов семь, а то и десять, несколько раз меняя кости. Я не помнил, как называлось это восточное, вернее кавказское блюдо, но наверняка знал, что такое огромное количество хрящевых коллоидов полезно для заживления переломов. Хлебать эту горячую похлебку было просто необходимо, и чтобы не страдать потом заворотом кишок, увы, приходилось запивать спиртным. Давая водку молодому пацану, я успокаивал себя только тем, что позволяю это лишь в медицинских целях, и в будущем он это зелье добыть сам не сможет.