— Оборотень с тремя сотнями волков прошел в шатровый лагерь, — доложил Олай спокойно, но я сумел заметить, что голос его все же дрогнул. — Там были женщины и дети, старики. Некоторые умирали, не получив ни одной раны, замертво падали на землю и словно яд сотни гадюк почернел в их крови. Взбешенные лошади топтали своих же всадников, сминали юрты и укрытия, переворачивали повозки…

— Ты же знал, мой друг Олай, что так и будет. Закованные в броню свирепые звери, да еще и не боящиеся людей, натренированные, откормленные, какой исход мог быть еще?

— Да там все поле кровью залито! — чуть ли ни выкрикнул охотник, судорожно выпрямляя спину, как бы указывая вздернутым подбородком в сторону воющего вражеского стана.

— Рязань превратилась в одно сплошное пепелище! — прорычал я в ответ нависая над низкорослым черемисом словно медведь. — Там не было воинов способных защитить детей стариков и женщин! Они пали в бою, в дурацком и бессмысленном бою! Там текли реки крови Олай! Реки! Я не стану лить слез по загубленным душам! Эти — пришли убивать, покорять, отбирать! Им нужны рабы, кукольные правители, скот и бессловесные, запуганные крестьяне. Они ничего не дадут взамен! Запомни, друг мой! Ничего! Они умирают на чужой земле. Не за свой дом или род, а за грехи, которые уже успели сотворить!

Наум, стоящий рядом и молча слушавший нашу с черемисом, перепалку, в какой-то момент, только кивнул, указывая на зачехленную пусковую установку, как бы напоминая, что дело не ждет. Уже рассвело, пора действовать. Ордынцы еще не оправились от ночного налета на тылы и сейчас нужно ударить в самую гущу.

Наводчики встали на исходные позиции и теперь в их руках не арбалеты со стальными перьями, а уложенные на плечи ракетницы. Их конек — это точность и дальность. Снабженные стабилизирующим оперением ракеты могут стрелять с упреждением, навесом, и на огромное расстояние. Три сотни, пять сотен. Работая с оптикой, я изготовил десятка два приличных линз разных калибров, из лучших создал себе подзорную трубу, те что были похуже поставил в качестве прицелов на большие ракетные установки залпового огня. У ворот топтался минометный взвод, который в случае отступления ордынцев пойдет вдогонку под прикрытием сотни кавалеристов. А пока удар будет вестись только со стен.

Дул довольно сильный северный ветер. Воздух казался колючим, сырым. Упругие потоки рывками напирали нам в спину, трепали выцветшие флаги и тяжелые полы накидок. Сейчас ветер встал на нашу сторону и словно бы говорил разворошенной ордынской армии — «Уходите прочь»!