К вечеру, когда поступил доклад о том, что караван черемиса благополучно миновал переправу и ушел на лесную дорогу в сторону Владимира, я смог немного расслабиться. Усевшись в пустом трактире гостиного двора, поставил перед собой кувшин пива.

— Будешь пить в одиночку? — спросила Ольга, тихо входя в большой зал.

— Я был уверен, что ты уйдешь с караваном Олая.

— Правду сказать я ему не доверяю, — тут же ответила Ольга, ставя на стол еще одну крынку. — Да и соседний князь не станет терпеть подле себя ни твою, ни мою бурную деятельность.

— Ты хоть понимаешь, что я намерен взорвать всю крепость⁉ Похоронить вместе с войском, которое не сегодня так завтра сюда явится!

— Не дура, догадалась. Ну а дальше то что?

— Тут за одним князьком должок образовался. Вот посчитаюсь с ним, а там посмотрим.

— Так я и думала.

— Мне показалось, или в твоих словах действительно промелькнули нотки сарказма?

— Нет, не показалось, — кивнула Ольга, неспешно садясь на лавку возле меня. — Я расспрашивала людей о тебе. Пыталась узнать больше. Вся проблема заключается в том, друг мой, что ты до сих пор мыслишь, как человек своего времени, понимаешь? Ты внедряешь технологии, науку, считая свои нововведения чуть ли не сокровищем куда более ценным, чем золото.

— А разве это не так?

— Только не в этом веке. Поверь мне, Артур, твои усилия похвальны, но тщетны. Ты опережаешь события. Навязываешь знания, под которые не подвел теоретической базы. На это нужны столетия. Вот поэтому все, что ты делаешь, называется колдовством.

— Хочешь сказать, что затея с просвещенным государством была обречена на провал с самого начала?

— Ну, разумеется. И твои утопические мысли об объединении не больше чем пустой прожект. Без внешней угрозы, без давления извне, не бывать ответной реакции. У мелких феодалов нет, и не возникнет желания объединиться под сомнительным стягом антихриста, которым тебя считают. Сама материя этой реальности, этого пространства противится твоим грубым действиям. Существует некий поток событий, которому следует быть. Ты можешь внести свою каплю в это течение, но не можешь сменить русло. Прожив вторую сотню лет, я поняла, что почти не помню первые сто. Это казалось немыслимым, невозможным. Мне пришлось вести записи. Оставлять для себя самой опорные сигналы, отправные точки, где бы я смогла восстановить в памяти события минувших лет. Если ты не погибнешь в очередной авантюре, то сможешь прожить достаточно долго, чтобы понять все сказанное.

— Я готов поверить тебе на слово. Твое появление здесь стало для меня настоящим откровением. Все эти годы немыслимых усилий, войн, прорывов, утонули в одной твоей сдержанной ухмылке. С другой стороны, у меня есть маленькое оправдание. Я был уверен, что век мой короток. Я спешил.