Взобравшись на то самое Плешивое нагорье, решили не останавливаться. Белые ночи уже миновали, и солнце пряталось за горизонт, но вечера все еще были длинные и мы могли пройти какое-то расстояние по знакомым землям, не опасаясь заблудиться.
И все-таки я слишком быстро привык к суровости этого края. Можно сказать, даже смирился, как с неизбежностью. Мещерские земли в сравнении с этими были куда как уютней. Там чувствовалась какая-то живая атмосфера, близость людей. А здесь лишь холодный и темный лес, дикая природа и ты как пришелец на чужой планете. Вот никак не мог отделаться от этого ощущения.
Ольга пыталась подробно рассказать мне все, что они смогли выяснить в отношении камертонов, или ключей. Сумма знаний складывалась не большой. Выяснилось, что ключи уникальны, хоть и схожие по конструкции и внешнему виду. Надписи на ключах составлены из неизвестных, как называла их Ольга, проторунических знаков, прочесть которые так и не удалось. Некоторые громовые руны повторялись, иные знаки особенные и не встречались больше нигде, кроме как на том самом камне, который мы везли с собой дабы вернуть его обратно и по возможности восстановить целостность древнего памятника. Я ничего не ждал от этого путешествия. Был просто уверен, что бывавшие здесь прежде Ольга с профессором все тщательно изучили. Когда-то они тоже надеялись вернуться домой, в привычный и уютный мир. Не могли, и не должны были что-то пропустить или не взять в расчет. Осталось мне самому убедиться в том, что все так и есть и больше не терзать себя сомнениями.
Мы двигались вдоль русла реки. Чаще всего продирались сквозь заросли, форсировали какие-то мелкие безымянные речушки. Обходили по краям болота, если была возможность. Дорога выматывала не столько своей монотонностью, а все больше мелкими, но весьма гадкими неприятностями. Нас одолевали просто тучи насекомых, мелкий моросящий дождь с частыми туманами преследовал по пятам. От сырости и холода не спасал даже жаркий костер. И это летом. Что же черт возьми здесь будет осенью и зимой. Не в пример мне Ольга переносила все тяготы пути куда более стойко. Я даже завидовал ее выносливости, вот уж точно не кисейная барышня. Но лично меня дорога раздражала. Непролазная глушь, сквозь которую чуть ли не в буквальном смысле приходилось прорубаться, сводила с ума, но я терпел. Старался не выказывать своего явного недовольства и раздражения. В конечном счете, я единственный кто настаивал на этой экспедиции именно сейчас, без должной подготовки.
На десятый день пути мы уже двигались в предгорье. Лес здесь был не такой густой, а Веланд и Ольга то и дело спорили по поводу того каким путем лучше подняться на тот или иной холм. Мне уже указали место на северо-западе, где находилась гора Медвежий нос, но при этом мы упорно двигались все дальше на север.