После третьей порции он уже не мог ровно сидеть, говорил не внятно и сумбурно. Потом и вовсе отполз к настилу у печки, и натянув на себя шкуру вырубился. Да, с таким собутыльником долго не посидишь, хорошо, что хоть спать лег, на подвиги не потянуло, а то бы пришлось гоняться за ним по болотам как за диким оленем. Сколько раз такое было, не умеет человек пить, а все туда же, ни одного тоста не пропустит.

Утром яркие лучи солнца заметно нагрели нашу хижину. Я проснулся рано, подложил дров в печь и вышел на крыльцо. Мне хотелось дошить кожаную сумку и уже к обеду все же отправиться в город, к кузнецу. Правду сказать, не планировал в этот день куда-то выдвигаться, но я откровенно не знал, чем себя еще занять. Просто маялся от скуки. Все запасы трав, что были собраны за короткий сезон, я израсходовал. Свежую брагу только поставил, так что готова она будет еще не скоро, а прогуляться очень хотелось. Тем более что всю ночь мне не давала покоя милая мордашка спутницы боярина. Уж не знаю, кем она ему приходилась, сестрой, женой, или дочерью, но мне почему-то ужасно захотелось ее увидеть еще раз. Долгое, вынужденное воздержание явно не шло на пользу. Любая логика и здравый смысл рушились карточным домиком, стоило только подумать о женщинах.

Петр выполз из хижины опухший и похоже, что еще не до конца протрезвевший. Увидев меня, он скривил такую кислую рожу, что мне стало жалко беднягу.

— Ох, и злая у тебя брага, варяг! Бесовское зелье! Тьфу! Вовек больше не притронусь!

— Это я тебе самую малость, только попробовать дал. Там есть настойки такие, что лошадь с ног свалят!

— Ну, беда! Думал до утра не доживу, так худо мне было! Да все зло какое-то на ум шло! То ли виделось, то ли на самом деле было.

— Зато теперь знаешь, что ни какие это не зелья приворотные, просто лекарства, от хвори да порчи!

— Вот захвораю, запаршивлю, вот тогда и пои своей отравой, а так, никогда больше!

Глядя на несчастного Петра, умирающего с обычного похмелья, я вдруг вспомнил свои школьные посиделки, когда на пятерых перед дискотекой выпивали бутылку портвейна и добавляли пивом, а на утро клялись, что больше никогда, ни капли в рот, мучаясь с головной болью. Вот времена были! Даже в училище, будучи курсантами, таких ярких впечатлений не переживали.

— Переведешь меня через болото? А Петр?

— Сам бы уж давно дорогу запомнил! Сколько раз там ходил!

— Боязно что-то. Да и снегом припорошило, а ну как ошибусь!

— А ты никак в город собрался? Все в кузницу ту попасть норовишь?

— Надо мне, очень надо.

— А ежели боярин тебя признает? А ежели ляпнешь чего невпопад⁉