Открылась огромная поляна со всех сторон как стеной огороженная лесом. Небо уже потемнело, и яркие звезды вспыхнули над верхушками деревьев.

Тропинка выводила на довольно ровную, притоптанную площадку, на которой стоял высоченный столб в два обхвата, вкопанный в землю. Вокруг столба полукругом выложены несколько больших камней. Дальше за площадкой загоны, в которые, собственно и разместили весь скот. Пара покосившихся сараев и пять, или шесть домов, тоже, как и сараи, такие же низкие и приземистые, во мраке почти неразличимые. В поселке пахло дымом, чем-то копченым, жирным. Держа фартук, сложенный кульком, со своими пожитками за лямку, я закинул его на плечо. Расстегнул куртку и подошел к ближайшему загону. За стогом сена послышалась возня, какие-то неясные причитания. Скрипнула дверь одного из сараев, и на улицу вышел низкорослый мужичонка с коротким факелом в руках. У ног мужичка вертелся лохматый пес. Мужик сплюнул, зевнул и сделал, было, шаг вперед, как вдруг собака у его ног звонко залаяла, но с места не сдвинулась. Тут же откуда-то из темных закоулков, из-под ног, было притихших, коров выскочили с десяток псов и бросились ко мне. Лай поднялся такой, что я даже не сразу сообразил, как себя вести, то ли бежать, то ли отбиваться от мохнатых сторожей. Собаки обступили полукругом, но приблизиться боялись, просто гавкали и рычали, скалили зубы, держась на расстоянии. Вслед за собаками появились встревоженные люди. Они выходили из домов, из сараев, подбегали друг к другу, разжигая факела. Я стоял как вкопанный, боялся пошевельнуться и спровоцировать собак еще больше. Да и местное население, мне показалось, как-то очень недружелюбно настроенным.

— Добрый вечер, — произнес я, достаточно громко, чтобы меня услышали обступающие селяне. Появился еще один коротышка, вышедший из-за стога сена. Этот, оказался ближе всех на тропинке и был единственным, у кого в руках не было факела.

— Добры, — как бы вторя моему тону, повторил он.

На площадке у загона толпились жители поселка. Некоторые из них стянули с рубах пояса и, свернув петлей, набрасывали на шеи собакам. Те в свою очередь утихали и начинали вилять хвостом, оборачиваясь на хозяев.

— Я прошу прощения за беспокойство, заплутал малость, знаете ли, никак к дороге не выберусь. Не подскажите…

— Товарин полег? Пеши? — спросил мужичек насупившись и стал озираться по сторонам. — Мурома? Ясак!

— Простите, я не очень понимаю. Мне бы к трассе выйти, а там уж я как-нибудь сам доберусь.

— Татьей на люду встал, так запричитал! — злорадно ухмыльнулся мужик, потянувшись за вилами у стога.