— Что там? Пшеки ведь это? Чего им тут надо? — Яшка потормошил меня за рукав.

— Пшеки, — вздохнул я. — Мародеры это. Крысы помойные… Тот, в форме, похоже был из их компании.

— Так надо их… того… — Яшка многозначительно чиркнул ногтем большого пальца по шее.

— Экий ты кровожадный, — усмехнулся я. — Льстит, конечно, что ты в меня так веришь. Но многовато их там для меня одного. Так что «того» подождет. У нас с тобой сегодня другие дела.

Шли по лесу молча. Яшка иногда сопел и покряхтывал. Хорошо хоть болтать на ходу у него не получалось. Тем более, что мне надо было подумать.

Доминика…

Я знал, что она осталась в живых после той истории с вагоном. Мне еще граф об этом сообщил. Вот только тогда я не придал этому значения. Выжила — и хорошо. Ее план похищения янтарной комнаты для греческого миллионера я сорвал. Вольфрам Зиверс, который обеспечивал ей высокое положение и доступ к информации, спешно от нее избавился, потому что иприт, похоже, довольно сильно подпортил ее красоту.

Можно махнуть рукой и забыть?

Хм…

Я мысленно представил себя на месте Доминики. Пани Радзивилл была барышней умной и изворотливой. Водила за нос британскую разведку и немецкую контрразведку. Вербовала движением идеальной брови агентов и сражала наповал сильных мира сего. И тут появился я, и все ее усилия пошли по бороде. «А ведь она меня должна ненавидеть сейчас со всем пылом горячей польской пани», — подумал я. Другое дело, что она понятия не имеет, где меня искать. И что именно, и как произошло в ту ночь, когда мы увезли со склада янтарную комнату.

Но совсем не принимать ее в расчет с моей стороны будет очень немудро. Даже без своего главного козыря — красоты — она уже снова ходит в авторитете. Правда, среди каких-то поляков-мародеров, но что это меняет?

Пожалуй, буду держать ухо востро, если поблизости от лагеря Слободского появится хоть кто-то, похожий на пшека…

— Ну давай, показывай, где дом твоего верного человека, — сказал я, когда мы вышли к железной дороге. — На той стороне уже Заовражино. Надеюсь, нам не в центр деревни топать?

— Самый крайний дом вон там, — Яшка махнул рукой. — Правда, я давно у нее не был, сначала надо проверить, все ли хорошо.

— У нее? — хмыкнул я. — Так твой верный человек — это женщина?

— Так мужики-то почти все в армию ушли, — Яшка развел руками, как будто оправдываясь. — Или партизанят. Или немцы на работу угнали… Или… В общем, она правда человек верный, не сдаст. Если только с ней самой чего худого не приключилось, пока меня тут не было. Странненькая она. Так что ты не удивляйся, ежели что…