— Вот ведь негодницы, — иронично посетовала государыня, — прикрылись гостем. Вы, Степан, не приносите более столько, прошу вас. Мои девочки растолстеют.
— Но ведь вкусно, мама. — Самая бойкая Мария, как и всегда.
— Старинные крестьянские рецепты! — поддержал я разговор. — Народная национальная кухня. Да и неловко пустым приходить, матушка, не невольте.
— Я и не думала неволить, Степан, просто много. Но приятно, благодарю вас.
— Это еда крестьян? — уточнила Мария.
— Именно так, ваше императорское высочество. — брякнул я не подумав.
— Мама, почему наши крестьяне питаются лучше нас? — пришла в недоумение девочка.
— Потому что твой отец — великий государь, дочь моя. И вы ему ничего не оставили. Стыдно, дети.
Дети обиженно надулись.
— Простите за нескромный вопрос, матушка, но мне некому его задать больше.
— Спрашивайте.
— Какое мясо предпочитает государь? Вы знаете, я обещал показать вашему мужу одно зрелище на природе. Думаю о сопутствующем обеде.
— Николас любит говядину, Степан. Но он совсем неприхотлив.
«Говядина, хм. Значит, шашлык будет из баранины. Будем приучать к прекрасному. А то куда годится, на Кавказе война все больше разгорается, а в Петербурге шашлык не едят. Тоже мне, столица!»
Мягко и уверенно государыня завела разговор о Пушкине. О, я такое люблю. Её величество заметила, что мой бывший барин прекрасный человек. Я был полностью с этим согласен. Её величество весьма высоко оценила его поэтический дар. Я принёс извинения за то, что моё мнение близко к восторженному и назвал его Солнцем Русской Поэзии, отчего в восторг пришла уже она. А что — идеальный момент ввести выражение в массы, пусть и дворянские. Государыня отметила, что Пушкин тонкий ценитель прекрасного. Я скромно заметил, что стараюсь учиться у этого великого человека. Государыня особо подчеркнула человеческую доброту Александра Сергеевича. Я подтвердил, что бывший барин мухи не обидит, приходится за него их бить, когда не видит. Иногда. Такой души человек! На том приблизительно и расстались.
Глава 8
Дипломатия Романовых.
Степан, решивший, что император отсутствовал по надуманной причине, ошибался. Его Величество действительно был занят делом поважнее чаепития, и дело это не любило отлагательств. Он занимался политикой.
Карл Васильевич Нессельроде, министр иностранных дел Империи, с глубочайшей почтительностью и ласковым обожанием слушал речь своего повелителя. В душе его, однако, скребли кошки. Как человек ума не столько большого, сколько именно дипломатического, он не мог без страдания профессионала сравнивать государей действующего и предыдущего.