— Я реалист. С каких это пор вы решили, что покушений на вас больше не будет? Здесь идеальное прикрытие. Охамевший мужик травит барина. Можно сочинить пьесу и продавать её за деньги.
— Каким образом? Я ведь сразу увижу, что это не шампанское.
— Но вы могли попробовать их любопытства. Допустим, вы не рассердился, а рассмеялись. И вам стало интересно, чем же подменили вино. Для полноты анекдота это стоит знать. И вот вы открываете и пробуете. И умираете в страшных мучениях. Прошу простить, но вы сами назвали меня драматургом, значит погибнете не сразу, а на руках безутешных друзей и родных. Скандал на всю Россию!
— Каков третий вариант? — Пушкин мрачнел все сильнее, видно было, что он сам тревожится всерьёз.
— Это послал действительно мужик. Или купец. Из моих конкурентов и завистников.
— Ну уж!
— Вы зря недооцениваете изобретательность податного сословия. Сказать вам правду — она очень коварна. Вам покажется глупым, но вполне может статься, что целью удара являетесь не вы, а я. А вы — подвернувшаяся удобная жертва. Здесь, правда, неясно, что именно в бутылках. В любом случае проверить их содержимое необходимо.
— Хорошо. Дальше.
— Что — дальше?
— Ты говорил, что имеешь четыре версии, но озвучил только три.
— А, ну да. Четвёртая заключается в том, что это действительно отправил я. Зачем — не могу сказать, ведь если я это всё задумал, то каков же резон выдавать самого себя?
— Степан!!
— И не надейтесь, ваше высокородие. Не признаюсь. Одно скажу — в вашем случае там точно не яд.
— Странно, что нет пятого варианта, в котором я сам себе отправил эти бутылки.
— Хм. Не подумал о таком. Вы нашли пятый вариант, господин статский советник. Но зачем вам это было нужно?
Пушкин безнадёжно махнул рукой в мою сторону и погрузился в раздумья. Я же чувствовал себя очень бодро. Утренней мерзости как не бывало. Интересно, что бы сказал и сделал Александр, знай он, что такой же ящик, с немного измененным содержимым, движется на юг, имея конечным адресатом дедушку Натальи Николаевны? Ничего хорошего не скажет и не сделает. А мне казалось, что жребий брошен и Рубикон перейден. Апачи вышли на тропу войны. По сути, так оно и было.
Глава 7
Степан. POV. Продолжение 6.
Столько похорон, сколько я видел за эти несколько лет, не могло не оказать существенного воздействия на моё мировоззрение.
В Кистенёвке, с населением немного превышающем тысячу-полторы христиан обоего пола, за неполные три года скончалось свыше семисот человек. Подавляющая часть из них — дети, совсем маленькие. Родилось за тот же период не меньше, даже немного больше. Сводная картина наблюдалась во всех окрестных сёлах и деревнях, как и по всей Нижегородской губернии целиком.