Глава 2
Степан. POV. Продолжение.
«Чины сделались страстью русского народа», как говаривал Александр Сергеевич. Следует ли считать, что раз во мне отсутствует сия страсть, то я не отношусь к этому русскому народу? Или состав «народа» весьма ограничен? Или… Какие только глупости не лезли в голову за дни ожидания награждения. Любопытство и желание узнать поскорее каков расклад, кто же я теперь и что далее, всё уступило апатии. Эмоциональное опустошение, выгорание, можно назвать как угодно, делало меня равнодушным.
Пушкину было проще. Сам он привык посмеиваться над «ловлей счастья и чинов», но как дошло до дела, так оживился наш поэт. Глаза горят, осанка гордая. Вспоминает, небось, своих предков и радуется.
— Ничего, ничего! Не переживай, сын Афанасиевич! — Пушкин зашёл в мою, теперь уже официально арендованную на моё имя квартиру, привычно занимая облюбованное им место у камина. — Не забудут. И на тебя прольются капли золотого дождя. Что я смешного сказал?
— Ничего, Александр Сергеевич, я так. От безделья улыбаюсь. Надоело ждать.
— Всякому свое место. Как ты сказал: награждение невиновных?
— Непричастных.
— Да, верно. Но то не нам судить.
— Бесспорно, Александр Сергеевич. Ясное дело. Нам, может быть, кажется, что некто не имеет отношения к чему-либо, а с другой стороны посмотреть — имеет.
— Всё-таки дуешься. Эх, Стёпа. Понимаю, но держи себя в руках.
Я промолчал. Нет, бывший барин не понимал. Или здесь главное заключено в слове «барин»? Кем он видит меня? Вопрос сложный, но отказаться от уверенности в моем сильном желании выслужиться он не может. Почему? Такого быть не может в его понимании, вот и всё. Раз уж он сам загорелся, то и мне не резон притворяться.
Награждения уже начались, в газетах ежедневно печатали о новых россыпях наград тому или иному сановнику. Их, наград и сановников, было много, куда больше ожидаемого. Как будто войну выиграли.
Поразмыслив, я пришёл к выводу, что у императора есть существенные соображения к проявлению подобной щедрости. Вряд ли это хорошая мина при плохой игре. И уж точно не подготовка войны с Францией, о которой говорили все кому не лень. Дела не подтверждали. Война мгновенно читается по торговле. Если господа офицеры не бегут покупать себе новые сабли, погоны, мундиры, пистолеты, седла, лошадей и уйму всего того, что необходимо в походах, значит и войны нет. Если нет срочных заказов от военного ведомства на многие тысячи сапог, шинелей и прочей амуниции, то ничего и не будет.
По своей прошлой жизни я помнил, что чем неадекватнее человек в вопросах самооценки, тем более великий он политик в своих глазах. Был у меня друг Толя, мухи не обидит. Но новости посмотрит, или книжку почитает под бутерброд с икорочкой, о том как все плохо было когда-то, ужасно сейчас и невыносимо станет в будущем, так кулаком о стол колотил, какие-то головы рубить собирался.