— Ты⁈ В чиновники?

— Отчего нет, Александр Сергеевич? Неужто не сдюжу? Ведь простенький колежский регистратор уже личное дворянство даёт. Работать в присутствии не собираюсь, конечно. Пусть другие работают. Жалование низкое, помощи всегда рады.

— Хитро. Надо тебе поаккуратнее все-таки быть, не позорить фамилию Баринов. Тогда нам остаётся ждать, Степан сын Афанасиевич. Вот государь чего скажет, после и сделаем. Видно станет, выкупать тебе своих проныр сразу, или экзамен сдавать.

На том и порешили. Наталья Николаевна, как я и ожидал, была весьма недовольна изменением моего положения. Такую даму стихами не пронять. Даже бросила на мужа несколько многозначительных взглядов. Подношение, впрочем, взяла. Тысяча золотых империалов! Сорок, а то и сорок пять тысяч на ассигнации. Три четверти пуда в мешочке. Ничего — уволокла, даже слуг не просила помочь. Я мог поднести и бумажками, но эта дочь Евы не признавала никаких денег кроме золота, о чем любила повторять. Вот пусть и носит.

Знала бы она откуда эти деньги… конфликт с Англией был всё ещё далёк от завершения, хоть обе стороны и удержались от войны. Обе, потому что наше посольство в Лондоне подверглось разгрому разъяренной толпы в тот самый день, когда в Петербурге покушались на императора. Погибли посол и его жена. Последняя как-то особенно нехорошо, судя по слухам. Взаимных претензий у сторон нашлось немало, быть может это и помогло начать разрешать ситуацию. Количество погибших англичан всё уменьшалось, в первые дни говорили о почти тысяче погибших, газеты писали о сотнях, но вдруг замолчали. Итоговым подсчётом набралось всего двадцать девять жертв, изрядно меня подивив, ибо я наблюдал малую часть похорон и там было свыше сотни покойников.

Местных полегло тоже немало, главным образом от действий солдат, безжалостно подавивших все беспорядки в течении ночи. Кололи и стреляли всех кто не свой, без церемоний. Но это тоже не прошло цензуру, в газетах писали иное, как государь-император лично во главе солдат передвигался по улицам охваченными беспорядками, без оружия и с какой-то иконой в руках, отчего все беспорядки немедленно прекращались. Добрые люди, находящиеся в горе и расстройстве от ложной вести гибели царя, становились на колени, молились, стали хвалу небесам и тут же возвращались к своим делам.

Менее добрые люди, и к их числу относились мои ребята, активно покупали и продавали краденое. Здесь кто успел, тот и съел.

Интереснее всего было то, что самыми лучшими, то есть самыми платежеспособными покупателями оказались англичане. Император приказал вернуть им все до последней пуговицы, издал указ и подкрепил полицейских воинскими командами, но… Англичане не пожелали получать свое в испорченном виде. Не всё, но многие вещи были им дороги, и их выкупали за настоящую цену. Откуда только нашлось столько денег у выживших из разореного и разгромленного района? Судачили, будто царь негодовал и хотел ужесточить наказание за подобные «обратные продажи», но нашлись те, кто сумел отговорить. Насилия и без того было много. Один из знакомых богатых крепостных шепнул, будто сам император и выделил крупные суммы золотом для англичан. Не знаю, может и правда. Ему, государю, сейчас и так не просто.