И именно это событие стало главным лейтмотивом их пребывания в Эдинбурге.

Университет в Эдинбурге всегда был на особом положении. Именно благодаря ему столица Шотландии получило наименование «Северных Афин»… и хотя пик славы города и университета, освящённый такими именами как экономист Адам Смит, историк Эдуард Гиббон, написавший «Историю упадка и разрушения Римской империи», поэт Роберт Бёрнс и несколько десятков других славных учёных, поэтов, литераторов и механиков, уже был позади — она ещё далеко не прошла. Так что в университете Эдинбурга по-прежнему было много людей, идей и диковин. Вследствие чего Николай пропадал там целыми днями, по вечерам возбуждённо рассказывая Даниилу, с кем он общался и о чём они беседовали.

В один из дней он вернулся ещё более возбужденным, чем обычно.

— Мы сегодня беседовали с сэром Бэрдом, и я понял, что мы должны срочно открыть в России ещё пять университетов!

«Сэр Бэрд» являлся ректором университета и профессором лингвистики. Причём, преподавал он иврит и семитские языки. Кроме того, он был рукоположенным священником Шотландской церкви и Председателем её Генеральной ассамблеи. В университете ходили злые слухи, что своими высокими постами он более всего обязан удачной женитьбе — его тестем был Томас Олдер, лорд-провост Эдинбурга, но, как бы там оно ни было на самом деле, дядькой он оказался деятельным и особенных косяков не порол. А, наоборот, на всех своих постах старался быть полезным и делать то, что считал действительно нужным.

— О, как!- удивился Данилка.- И зачем?

— Потому что это не дело — в маленькой Шотландии, в которой живёт менее двух миллионов жителей — целых четыре университета, а в огромной сорокамиллионной России всего три!

— Хм-м…- Даниил демонстративно принял задумчивую позу.- Хорошо, а скажите мне в таком случае, Ваше Высочество — кто в них будет учиться?

— В смысле?- удивился Николай.

— Ну-у-у… как мне кажется, для того, чтобы поступить в университет требуется уже обладать кое-какими знаниями. И немалыми. Так?

— Ну да, — кивнул Николай.- Но в дворянских семьях…

— А ты не поинтересовался, сколько дворян учится в Эдинбургском университете?- перебил его Даниил. Николай удивлённо воззрился на него.

— В смысле сколько? Все!

— Да ты что?- саркастически вопросил Даниил.- Тогда ты, может быть, расскажешь мне из какой семьи вышел сэр Бэрд? Кто был его отцом?

— В смысле кто?- Николай замер, хмуря лоб. После чего нерешительно продолжил:- Ну, судя по тому, что он является зятем…

— А-рен-да-тор, — по слогам произнёс Даниил.- Его отец был арендатором. Сэр Бэрд родился на ферме Инверэвон в приходе Бо’Несс в западном Лотиане. То есть, по существу его отец был обычным крестьянином. Только вот не крепостным. В этой стране крепостных нет уже с XV века, — он сделал паузу, после чего продолжил:- А недворян в университете более половины. Причём это в этом, Эдинбургском, расположенном в столице Шотландии. А, скажем, в Университете Глазго таких три четверти. А в Абердинском — две трети… И это никого не смущает. Более того, Роберт Бёрнс, поэтическая звезда Шотландии, человек, которым шотландцы гордятся более, чем многими правителями и полководцами и чей День рождения празднуют как официальный или церковный праздник — так же сын крестьянина. Причём грамоте он обучился в приходской школе, образование в которой сейчас доступно практически каждому, — всё это Даниилу рассказали уже не один раз в эдинбургских пабах. Причём, рассказывали в каждом, в который он заходил. И с гордостью добавляли, что Бёрнс у них тоже пил. Вон там — гляди, вон его любимый столик…- Но даже это уже, по мнению, кстати, именно сэра Бэрда, далеко недостаточно. Поэтому он последовательно выступает за создание в каждой деревне полноценной школы, — Даниил замолчал, испытующе глядя на Николая. Тот замер, напряжённо думая.