Это что получается? Чтобы стать сильнее, мне необходимо помогать людям, нежити и другим разумным существам?

С одной стороны — неплохо. С другой — я в герои не записывался. Может потом ещё и мир спасать прикажете?

Тут я, конечно, утрировал, но перспектива так себе. Становиться затычкой в каждой бочке я не собирался, но если хорошо подумать, то везде можно найти свои плюсы.

Почему только Кузьма мне раньше не рассказал, что подобным образом можно укреплять дар?

Покосился на домового.

Столько лет служить Кромешнице и не знать о подобном воздействии, вряд ли возможно.

Надо будет на досуге выяснить. Не при Серёге же говорить.

Я не настолько доверял Усудцу, чтобы раскрывать свои секреты, поэтому посмотрел на Кузьму и продолжил предыдущую тему:

— А Марта, в итоге, стала моей должницей. Я ей, можно сказать, жизнь спас.

— О-оо, вот это дело, — потёр ладони домовой, — Это хорошо. Теперь она точно против тебя, хозяин, не пойдёт, пока долг не выплатит.

— Поэтому хватит ворчать, мы всё равно в выигрыше. Даже Усудца встретили.

— А вот это — скорее минус, чем плюс.

— Это ещё почему?

— От таких как он, одни неприятности.

— Эй, — воскликнул Устимов, — Я так-то здесь. Не прилично обсуждать меня же — при мне.

— Переживёшь, — проворчал домовой.

— Кузьма, что ты против него имеешь? Излагай начистоту.

— Такие, как он, сами по себе: равнодушные и беспристрастные. Приговорят хоть кого: хоть врага, хоть друга, если им покажется, что тот виновен. А вина, она ведь разная бывает… Усудец сейчас на тебе дар не применяет, потому как слаб, не видит грехов твоих, а они у каждого ведьмака и ведьмы имеются. А как в силу войдет, разглядеть сумеет, и ежели чаша весов перевесит, так он тебя того… приговорит.

— Значит, надо сделать так, чтобы не перевесила. Да и что-то сомневаюсь я, что Усудцы судят всех подряд.

Домовой посмотрел на меня многозначительно.

— Может и нет, но проверять не хочется.

— Погоди, Кузьма, — произнес Сергей, — Ты говоришь, что я не могу применить дар на Алексее, потому что пока ещё слаб, тогда как же лихоманки? Они ведь сильные. Я чувствовал их мощь, но всё равно…

— Так ты не сестёр судил, а их жертвы, то — другое. Да и на Кромке, ты видишь намного больше, чем в Яви, но, если бы решил судить лихоманок, добром это не кончилось.

Устимов потёр переносицу.

Как всё сложно.

— А-то… Это тебе не невеждой стоять на посту, да своей палицей махать.

— Но-но, не принижай мою работу…

— А я не принижаю.

— Это всё, конечно, хорошо, — откинулся я на спинку стула, — Но я бы не отказался от чая с чём-нибудь сладким.

— Сейчас организую, — сразу подорвался Кузя, — Варенье ежевичное подойдёт? Пирогов сегодня не пёк, но ежели ты, хозяин, никуда больше не собираешься, на ночь тесто поставлю, завтра напеку: хоть с яблоками, хоть с черникой, со сметанкой, творогом…