Я решил внести свою лепту в этот бардак, разблокировал люки, чтобы операторы имели шанс выбраться, а потом навел орудия танков друг на друга, благо, что их было четное количество и мне не пришлось особенно изгаляться.

Дал людям несколько секунд, а потом велел танкам открыть огонь.

Кто не выбрался — я не виноват.

— С защитой посольства у тебя пока выходит неплохо, босс. А что насчет проникновения?

Тут все сложнее.

Теоретически я мог бы подгадать момент, когда они отключат сектор поля для того, чтобы открыть огонь, но ошибись я хотя бы на долю секунды, и вернувшийся силовой заслон разрубит меня пополам.

Имперцы продолжали отстреливаться и наносить тиграм урон, но даже с моей помощью это было все равно, что покойнику растирания. Силы были слишком неравны, и превосходство в классе способно лишь отсрочить неизбежный финал, а не переломить ход игры в свою пользу.

Я остановился в небольшом переулке, выходящем прямо на площадь, где множились мертвые тела и горели танки. Административное здание рядом со мной пустовало. Гражданские заблаговременно свалили в более безопасные места, а боевики обошли его своим вниманием, поскольку оно было недостаточно высокое для работы по посольству.

Волшебник дал знать, что к центру города подтягиваются еще две танковые колонны, на семь и двенадцать машин. Ребята не разобрались, что случилось с предыдущими и решили давить массой.

Было бы куда эффективнее, если бы они попытались перегрузить силовое поле при помощи носимого оружия, но до этого они пока не додумались, а подсказывать им я не собирался.

Армейское мышление бывает довольно прямолинейно. Если ты не смог решить проблему с помощью танка, пошли туда два танка. Они тоже не справились?

Пошли десять.

Волшебник нашел для меня частоту, на которой общались между собой имперские штурмовики.

— Меня кто-нибудь слышит? — поинтересовался я, одновременно глуша головные и замыкающие танки в каждой колонне и устраивая на дорогу импровизированную пробку из военной техники.

— Кто ты и что делаешь на этой частоте? — я спрашивал на общем галакте, но ответили мне на русском, одном из государственных языков империи.

Этакая быстрая проверка «свой-чужой».

— Меня зовут Данил, — ответил я на том же языке.

Вместо ответа на вторую часть вопроса я отправил ему цифровую подпись, считанную мной с перстня полковника Бояринова. Оставалось только надеяться, что они смогут ее принять и правильно распознать.

И что Гриша на самом деле был настолько же значим в имперской иерархии, как я рассчитывал, основываясь на его рассказах.

— Разведка, значит? — видимо, они таки смогли все правильно прочитать. — И как же тебя сюда занесло, разведка?