Он был совсем небольшим, едва ли на три десятка посадочных мест. Освещённых зон в нем было только две — бар слева от входа и сцена по центру зала. На сцене полуголая девица извивалась в пузыре искусственной невесомости, демонстрируя немногочисленным посетителям феноменальную координацию, которую они все равно не сумели бы оценить. Все остальное тонуло в полумраке.

Армандо, мой контакт в Консорциуме, сидел за столиком рядом со сценой и потягивал через трубочку какой-то разноцветный и светящийся в темноте коктейль.

Я подвинул стул и уселся напротив.

— Я чем-то могу тебе помочь, амиго? — поинтересовался он, всматриваясь в мое лицо. Разумеется, таким он меня еще не видел, так что это занятие ему ничего не принесло.

— Я — Чед Тадески, — снова сказал я.

— Хола, Чед, — сказал он, не выказав ни капли удивления. — Мне нравится твое новое лицо. С ним ты пимполо.

К сожалению, не он один считал новую версию меня красавчиком. На этот раз за изменение моей внешности полностью отвечал Генри, мы торопились, и я не успел внести в его творчество свои коррективы.

Обычно я предпочитал что-нибудь среднестатистическое и неприметное.

— Выпьешь чего-нибудь?

— Нет.

— С новым лицом, но все равно такой же скучный, как и раньше, — вздохнул Армандо. — И еще я должен заметить, что ты долго до нас добирался.

— Но я добрался, — сказал я. — И мне нужны мои деньги.

— Всем нужны деньги, — сказал Армандо. — Без денег в этом мире ничего не работает.

— Совершенно справедливое замечание, — сказал я. — И когда я получу свои?

— Сначала расскажи, что так задержало тебя в пути, — сказал он.

— На Новом Далуте возникли проблемы, — сказал я.

— Мы в курсе и сожалеем о гибели наших людей, — черта с два они сожалеют. Исполнителей такого уровня, как группа Моники, в исследованном секторе галактики хоть гравитационным неводом загребай.

— Я ничего не мог сделать, — сказал я. — Они велели мне сидеть в космопорте и отправились в город без меня. Там их и похоронили.

— Тебя никто не обвиняет, — сказал Армандо, поднимая ладони в общепризнанном примиряющем жесте. — Однако мы хотели бы знать, что произошло дальше.

— На меня вышел непосредственный наниматель.

— Экстраординарное событие, — сказал Армандо. — Обычно наши клиенты предпочитают оставаться в тени.

— Ты знал, кто он на самом деле?

— Я и сейчас этого не знаю, — сказал Армандо. — Когда к нам приходят люди с такими деньгами, мы предпочитаем не задавать лишних вопросов. А кто он на самом деле?

— Понятия не имею, — сказал я.

Армандо улыбнулся. Он врал мне, и я об этом знал, и он знал, что я знаю. И я тоже ему врал, и об этом ему тоже было известно. Со стороны это кажется полным идиотизмом, но таковы правила игры в нашем серпентарии.