— Только в записи.

— А своими глазами?

Я пожал плечами.

— Нет, разумеется. Или ты думаешь, что у корпорации есть специальное общежитие, где мультики разных поколений живут все вместе и общаются между собой, травя байки о своих приключениях?

— Похоже на армейский дом престарелых на Дальнем Новгороде, — сказал Гриша. — Получается, у вас такого нет?

— Такие, как я, до старости не доживают.

— А тебе не приходила в голову мысль, что Кэмпбелл вас напарил и никакого Распада не существует? — поинтересовался Гриша. — Что это просто страшилка, используемая как дополнительный фактор контроля? X

— Ты действительно что-тоx об этом знаешь или просто стреляешь наугад?

— Наугад, разумеется, — сказал Гриша. — Я обо всем этом только от тебя и услышал.

— Но ты сразу подумал о вранье, потому что сам лжец?

— Это просто предположение, — сказал Гриша.

— Но ты бы так сделал?

— Я не выращиваю людей в пробирках, не пудрю им мозги с самого детства и не используюx в качестве слепых орудий, если что, — сообщил Гриша.

Я улыбнулся.

— И никто в империи этим не занимается, — добавил он.

Моя улыбка стала еще шире.

— Не знаю, что ты о нас слышал, — сказал он. — Но большая часть популярных россказней об империи — это просто мифы, которые придумывают наши враги.

— То есть, все остальное население исследованного сектора?

— Нет, в основном это спецслужбы Содружества и корпораций, которые нас недолюбливают, — сказал Гриша.

— Интересно, за что это они так с вами, — заметил я.

— Исследованный сектор космоса — довольно сложно устроенная штука, — сказал он. — Содружество пытается диктовать всем свои правила, корпорации стараются делать вид, что эти правила принимают, а на самом деле обходят их при первой же возможности.

— А вы даже не стараетесь.

— Играя по чужим правилам, которые могут меняться в зависимости от требований момента, ты никогда не выиграешь, — сказал он. — Кстати, теперь наступила твоя очередь спрашивать.

— Мои вопросы закончились еще вчера.

— Нельзя быть таким нелюбопытным, — сказал он.

— Я же не разведчик, — сказал я. — У меня другие профессиональные болезни.

— Если ты о паранойе, то это наше с тобой общее больное место.

* * *

Я был в своей каюте, когда корабль вышел из очередного прыжка и что-то изменилось.

Не сразу после прохождения кротовой норы, но минут через двадцать. Отличие было почти незаметным, и я не смог бы сформулировать, в чемx оно заключалось, но я последние годы только и делал, что мотался по исследованному сектору на космическом корабле, и научился отслеживать некоторые вещи на уровне ощущений.