Я никогда не был на Хорезме, никогда не работал с выходцами с Хорезма, а значит, у меня нет там врагов или проблем, о которых мне стоило бы беспокоиться. И раз уж дело меня не касается, то мне даже почти не любопытно, что там стряслось.

К тому же, я почти не сомневался, что Гриша еще немного повыделывается, а потом сам мне об этом расскажет. Если не расскажет, так будет еще лучше. Уверен, что со своими неприятностями имперцы способны разобраться и без моего участия.

Раньше же как-то обходились.

— Ты знаешь, что такое «черный лебедь»? — поинтересовался Гриша, поболтав лед в стакане.

— Птица с нехарактерным для ее рода окрасом, — попробовал угадать я. — В живой природе не видел, только на картинке.

— Не морочь мне голову, браток, она и так пухнет, — сказал Гриша. — «Черный лебедь» — это концепция, согласно которой труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия, обладают особыми характеристиками.

Эту фразу он выдал, как по учебнику. Я тоже читал тот учебник, но на данный момент у меня была стратегия прикидываться тупее, чем я есть на самом деле.

— Ах, этот «черный лебедь», — сказал я. — Что-то слышал.

— В общем, эта хрень махнула над Хорезмом своим черным крылом и все мои ближайшие планы полетели к чертовой бабушке, — сообщил Гриша.

— Кочевники? — попытался угадать я.

— Нет, конечно, — отмахнулся он. — «Чернолебедизм» события заключается в том, что его не ожидают, и его не способны предсказать даже эксперты, а появления Кочевников в любом месте исследованного сектора космоса мы ждем в любой момент. У нас, впрочем, тоже не совсем черный лебедь, потому что тревожные звоночки-то были, но никто не ожидал, что колокол зазвонит уже сейчас.

— Так что там случилось-то? — спросил я.

— Они называют это революцией, мы назовем это государственным переворотом, — сказал Гриша. — Но, как бы там ни было, народ восстал, взял в руки оружие, захватил столицу, осадил дворец, а потом и вовсе ворвался в него и вырезал династию Пехлеви под корень.

— Печальные вести для династии Пехлеви, строчка в новостях для всего остального человечества, — сказал я. — А вам-то что с того?

— Шах Али Мохаммед Пехлеви не был нравственным человеком, — сказал Гриша. — Между нами, девочками, на самом деле он был тем еще сукиным сыном и людоедом, но проблема в том, что Хорезм сидит на важной для нас транспортной артерии, и у нас с этим сукиным сыном и людоедом были определенные договоренности, которые он неукоснительно соблюдал.

— Теперь понятно, — сказал я. — Его смерть может ударить по вашей логистике, потому что с новыми революционными властями, которые тоже наверняка окажутся теми еще сукиными сынами и людоедами, у вас никаких договорённостей нет.