— Много у империи свободных кораблей? — спросил я.

— Штук семь-восемь в пределах досягаемости.

— Маловато для вторжения.

— Еще раз тебе говорю, никакого вторжения мы не планируем.

— А если бы планировали, ты бы мне сказал?

— Почему нет? Вряд ли ты смог бы с кем-нибудь поделиться этим инсайдом, даже если бы у тебя было такое желание. Но на планету типа Хорезма полноценное вторжение семью-восемью крейсерами не осуществить. Максимум, что мы сможем сделать, это продавить их планетарную оборону.

— Семью кораблями?

— Ты просто еще не видел имперский флот в деле, — с некоторой гордостью заявил Гриша. — И в ближайшие дни точно не увидишь.

— Жаль.

— Есть еще один нюанс, который все осложняет и фактически сводит вероятность боевых действий к нулю, — сказал Гриша. — Потенциальные заложники. Впрочем, они были потенциальными на момент отправки сообщения, которое я получил, а с тех пор уже почти сутки прошли, так что заложники из потенциальных могли превратиться во вполне себе реальных.

— Посольство? — догадался я.

— Посольство, торговая миссия, несколько сотен гражданских специалистов.

— Разве подданство империи не подразумевает готовность пожертвовать собой ради общего дела?

— Подразумевает, — подтвердил Гриша. — Но, что бы там о нас ни говорили, империя пользуется этой опцией только тогда, когда других ходов уже не осталось. Однако, можно сказать, что бунтовщикам очень повезло. На планете присутствует персона, которой империи очень не хотелось бы жертвовать ни при каких обстоятельствах. Великая княжна Екатерина посещала Хорезм с визитом в рамках решения кое-каких дипломатических задач.

Я не стал спрашивать, кто это, а обратился к своему банку данных и тут же получил ответ. Великая княжна Екатерина — член царственной семьи, младшая сестра нынешнего монарха. Очень ценный козырь в игре против империи.

— Если с ней что-нибудь случится, то император сильно расстроится, — сказал Гриша. — И кто знает, какие решения он будет способен принять в таком состоянии. Конечно, он человек рациональный, но я опасаюсь, что дело может дойти до официального объявления войны.

— И ты все еще считаешь, что бунтовщикам просто повезло?

— Нет, конечно, — вздохнул Гриша. — Они идеально подобрали момент, когда нам совершенно не до них, и у нас практически связаны руки. И тот факт, что ситуация стала для нас полной неожиданностью говорит о проколе кого-то из моих коллег.

— Или о сознательном саботаже.

— Ну, я бы не стал заходить так далеко, — сказал он. — Этот вариант нельзя полностью сбрасывать со счетов, но он маловероятен.