Поглумиться захотелось казаку над крестьянских сыном. Самому развлечься, ну и товарищей развлечь, отыскав для этого подходящего дурачка.

Просто априори в казачьему кругу суд крестьянина с казаком не может быть справедливым, как среди равных, в чем я имел возможность убедиться, глядя на разбирательство претензии как раз одного из крестьян с уважаемым казаком. Крестьянина просто никто не хотел слушать и не слышал, вот и вся справедливость.

В принципе чего-то подобного нужно было ждать, соответственно, и смысла для меня в этом судилище как такого нет, если только не считать дополнительных неприятностей, без которых, судя по всему, не обойдётся. Но и заднюю сейчас теперь давать поздно. Не поймут.

Все это понимая и осознавая, я почему-то совсем не волновался. Поймал настроение, когда все пофиг и цеплялся за него, как за спасательный круг. Ну или, может, помогало сохранять некоторое спокойствие то, что я уже по дороге на площадь начал чувствовать себя ведущим бой, как когда-то на ринге.

Как бы там ни было, а когда пришло время вступить в круг, вышел я туда без колебаний, с гордо поднятой головой и сразу же нарвался на странный вопрос от рыжебородого:

— У тебя, паря, правда есть претензии к обществу?

В голове, работающей подобно разогнанному компьютеру, за секунду пронеслась тысяча мыслей. «Фига себе заход, а ведь вопрос на самом деле не прост», — подумал я, глядя на улыбающиеся глаза вступившего в круг с противоположной стороны Прохора, и ответил не задумываясь, по большей части действуя по зову интуиции и опираясь при этом на молнией мелькнувшие воспоминания почившего парня.

— Шел сюда без претензий к обществу, но если вы ставите вопрос подобным образом, то позвольте спросить: положена ли доля от добычи семье погибшего участника похода, который отправился в этот поход вместе с представителями этого самого общества?

На площади мгновенно наступила гробовая тишина, веселье из глаз Прохора пропало напрочь, а и так хмурый рыжебородый ещё больше потемнел лицом.

Я между тем, пользуясь моментом, спросил ещё:

— И второй у меня есть вопрос. Позволено ли будет сыну этого погибшего участника похода защитить свою честь на глазах собравшихся, наказав в честном поединке трусливых отпрысков некоторых уважаемых казаков?

Рыжебородый то ли прохрипел что-то, то ли прокашлялся и, прочистив таким образом горло, спросил:

— Ты точно знаешь, что твоя семья не получала долю? Может, тебе просто не рассказали об этом?

— Точнее некуда, и некоторые присутствующие здесь участники того похода прекрасно об этом знают.