Томе показалось, что рядом кто-то напряженно вдохнул. Наверное, Рома. Хотя с чего бы ему так волноваться, он что, в своей работе мертвецов не видел?

Тетя Валя открыла дверцу и выдвинула из камеры что-то вроде длинной полки, на которой было разложено нечто темное и бесформенное. В нос ударил неприятный, гнилостный запах, как в подвале Гориной, только еще с примесью болотной жижи.

– Вот он, голубчик, – пробормотала тетя Валя. Потом посмотрела на Тому и Рому и добавила: – Идите сюда. Вытаскивать не будем, так проще.

Тома медленно приблизилась и встала рядом с Вальпургией Карловной. Оказалось, на полке лежал почерневший скелет в остатках каких-то истлевших тряпок. Хотелось зажать нос и отвернуться.

Тетя Валя встала у головы, которая была повернута набок и таращилась пустыми глазницами в окно. Рому бабуля поставила с одной стороны, Тому – с другой. Затем старушка достала из сумки церковные свечки и раздала ребятам. Потом стала распутывать какую-то длинную темную нитку.

– Значит так, – деловито произнесла Вальпургия Карловна. – Сейчас я зажгу свечки и свяжу этого упыря. Ваша задача – следить, чтобы пламя не погасло. Ну, поехали.

Тетя Валя достала зажигалку, быстро запалила все четыре свечи и принялась что-то тихо бормотать, ловко перебирая пальцами нитку. Она приподняла череп и протянула веревку под шеей, скрестила у горла, перевязала ключицы и кости плеч, потом стала, как ткачиха, протягивать нитку между черными щербатыми ребрами.

Тома не могла отвести взгляда от нитки, которая натягивалась, связывая старые кости. В комнате становилось все темнее, наверное, наступила ночь без луны. Даже блики на кафеле исчезли, как на картинке, когда сильно прибавляешь контрастность.

От пола заметно тянуло холодом, так что по лодыжкам будто морозная змея поползла. И запах усилился. Пламя свечей дрожало и мерцало. Руки начали трястись от озноба, даже дыхание прерывалось, хотелось кашлять.

По позвоночнику к голове будто пробежали чьи-то жесткие пальцы. Схватили сзади за шею так, что ни повернуться, ни пискнуть. Тома только с трудом глотала воздух, вцепившись в свои свечки. Что там делала и бормотала тетя Валя, девушка уже не слышала, потому что в душе будто раздувался черный шар ненависти.

Злоба и жгучее отвращение вообще ко всему. К людям, природе, красному дому. И сплошное желание уничтожить, но не просто стереть с лица земли, а перед этим иссушить, впитать в себя силу, здоровье и молодость, чтобы дать напиться раскаленной страсти, почти полностью поглотившей душу изнутри. Испепеляющая пустыня желания вбирает в себя, будто бездонный песок, кровавую росу пополам с вишневым и яблочным соком.