– Все, досуха, – произнес глубокий женский голос. Откуда-то появилась высокая статная женщина в длинном платье. – В печь ее.

Сбоку вышла темная мужская фигура. Женщина забрала чашу, а незнакомец спустил подвешенное тело, взял его на руки, уложил на что-то вроде длинного подноса и резким движением засунул в печь, прикрыв заслонкой. Правда, перед тем как закрыть жерло, бросил туда веревку, на которой висело тело.

– Кто теперь тебе будет плести кружева? – насмешливо спросил мужской голос.

– Найду другую. Девок много. – Женщина, подсвеченная пламенем, скинула платье и налила в чашу с кровью густое молоко из кувшина.

Потом, что-то приговаривая, незнакомка принялась наклонять чашу в разные стороны, прямо как тетя Валя раскачивала поднос с яблоком. Мужчина тем временем тоже сбросил одежду и встал рядом с женщиной, почти вплотную. Она, продолжая что-то приговаривать, подняла руки с чашей и, слегка раскачиваясь, медленно облила обоих молоком с кровью. Густая жидкость стекала по телам, слабо бликуя от огня печи.

Мужчина наклонился и, причмокивая, слизал подтеки с шеи и плеч женщины, а она запрокинула голову, распустила волосы и звонко засмеялась.

Тому затошнило, голова закружилась. Тьма наполнялась запахом тлена и горелого человеческого мяса, сладострастными стонами и дымом. В горле першило, в висках стучало, перед глазами плыло. И как отсюда выбраться?

Кажется, зашатался даже пол под ногами. Тому повело вбок, она за что-то схватилась и успела заметить, как те двое, все еще обнаженные, размазывали, выгребали золу из печи, которую потом втирали в кожу и в стены.

Тома сделала пару шагов, споткнулась и больно ударилась обо что-то рукой. От вони, темноты и отвращения к происходящему ее стошнило. В глаза ударил ослепительный свет. Тома закрыла лицо руками, боясь ослепнуть, и почти сжалась в комок на холодном полу. Судя по звукам, рядом тошнило кого-то еще.

– Вот поэтому такие просмотры лучше устраивать в ванной, а не в спальне, – раздался где-то рядом голос Вальпургии Карловны. – А то испачкали бы кровать и ковер. Молодежь! Хлипкие, как дешевые шкафы из буржуйского мебельного. Фу.

Тома с трудом разлепила веки. Глаза от яркого света слезились, но протянутую к ней ладонь она рассмотреть смогла. Опираясь на руку старушки, девушка кое-как поднялась. Не спрашивая разрешения, включила воду и умылась. Стало полегче. Сбоку качался Рома, щурясь от света.

Тома забрала свой камень с подноса, где теперь лежало полностью сгнившее яблоко, а потом посторонилась, чтобы Рома тоже мог прополоскать рот.