Рома в ответ лишь криво улыбнулся. Шея у него снова пошла красными пятнами.

Тем временем Вальпургия Карловна разместила поднос на краю раковины, а прямо в слив установила только что зажженную высокую черную свечку. Потом вышла, выключила свет и вернулась. В большом зеркале отразились подсвеченные оранжевым острые лица и тени, пляшущие по кафельным стенам.

– Кто умеет говорить тосты? – спросила тетя Валя, глядя в зеркало то на Тамару, то на Рому. – Ладно, я скажу. За смерть Доры Гориной. Ну, будем. – И старушка залпом опрокинула свой бокал. Крякнула, охнула, шмыгнула носом и широко улыбнулась.

Тома вдохнула поглубже, резко выдохнула и тоже быстро выпила свой компот. На вкус он был как гнилые яблоки, сваренные с сахаром в болотной воде. Судя по тому, как Рома поморщился, прикрыв рот рукой, он очень старался не выплеснуть зелье обратно.

– Что теперь? – икнув, спросила Тома. Кажется, самым мощным эффектом от напитка будет изжога.

– Смотри сюда. – Тетя Валя взяла поднос и устроила на нем зеленое яблоко с коричневым боком. – Клади камень напротив.

– Зачем? – Тамара не хотела расставаться со своим оберегом.

– Будешь квакать – в лягушку превращу, – буркнула тетя Валя.

– А вы умеете? – испуганно спросила Тома, вынимая из кармана юбки лунный камень и устраивая его на подносе.

– Сама-то как думаешь? – хмыкнула бабуля, сосредоточенно глядя на поднос, осторожно наклоняя его в разные стороны.

Яблоко перекатывалось по дуге, его потихоньку догонял звонко звякающий о металл лунный камень. Тома завороженно наблюдала за происходящим и думала о том, что она почему-то сразу поверила бабке, которая обещала превратить ее в лягушку. И очень испугалась оказаться маленькой, скользкой и квакающей в каком-нибудь болоте.

Светящийся шарик бежал на подносе по кругу. Катился, как мячик. Круглый, ровный. По кругу, по кругу. Потом вдруг оказалось, что это белоснежный человеческий череп, только очень маленький. Катится колобком по ободку блюда. Катится, катится, светится, след оставляет. Световое кольцо пульсирует. Господи, сейчас голова закружится.

И откуда тянет подвалом и мертвечиной? Что, опять?!

Тома подняла взгляд, увидела в зеркале свое отражение и еще два лица вполоборота. Это, наверное, Рома и тетя Валя. Так, а там что светится?!

Тома резко обернулась. Нет, ей не показалось. За их спинами зияло жерло печи, а на фоне зарева висело обнаженное женское тело, подвешенное за лодыжки. Руки безвольно болтались, кончики пальцев почти доставали до чаши, установленной под телом. Кажется, емкость была наполнена какой-то темной густой жидкостью, на поверхности которой мелькали блики от печного огня.