– Как ты? – выдавила девушка самое осмысленно-дружелюбное, что сумела придумать.

– Сносно, – отозвался Рома, возвращаясь к ленте в смартфоне.

Видимо, кто-то ему рассказал о том, что случилось в парке. Только вот кто и зачем? Впрочем, какая разница.

Надо бы спросить еще что-то, да идей совсем не было.

– Я теперь слышу голоса, – вдруг сказал Рома, глядя куда-то в пространство. – Деревья, оказывается, тоже разговаривают между собой. И земля разговаривает. И все, кто в ней.

Тома подумала, что от такой разноголосицы в голове и свихнуться недолго.

– Думаешь, у меня крыша поехала? – мрачно спросил Рома, посмотрев наконец на Тому.

– Я раздваиваюсь в полнолуние, – сухо ответила Тома. – И иногда выхожу из тела и гуляю по зазеркальям. Как по-твоему, я тоже сумасшедшая?

– Иногда мне кажется, что мы все здесь уже того. – И Рома покрутил рукой у виска.

Господи, как его жаль. Хороший парень, добрый, ответственный. Сколько раз выручал Тому, когда ей грозила опасность. А теперь сидит, как унылый столетний дед, и таращится в пустоту.

Рома поднял взгляд, и их глаза встретились: внезапно мир сузился до острой точки соприкосновения. Взгляд Тамары задержался на его бледных сухих губах – всего на секунду, но этого мгновения хватило, чтобы воздух между ними будто загустел и накалился.

Тома коротко вздохнула, грудь словно стянуло тугой петлей. В висках пульсировало, а по телу пробежала дрожь, но не от жара, а от страха перед «слишком серьезно».

Он снова поймал ее взгляд – она явно разглядывала его дольше, чем того позволяли правила приличия и их недавние приключения в саду Кровавой барыни. Время будто растянулось тягучей смолой, напряжение повисло в воздухе, как статический заряд.

Когда Рома тронул ее запястье, ладонь будто током ударило, обжигающее прикосновение отдалось по всему телу. Его рука дрогнула, потянувшись к ее плечу, но замерла в сантиметре. Тома ответила молча – легко провела кончиками пальцев по его щеке. Она глубоко вздохнула, пытаясь скрыть панику: а если все разрушится в этот миг? Но потом закрыла глаза и сделала шаг вперед.

А через мгновение очнулась от ехидного голоса Вальпургии Карловны:

– Ну да, определенно прекрасное время, чтобы пообжиматься. Не смущайтесь и не обращайте на меня внимания, я тут рядом посижу.

Тома отстранилась от парня, с которым, оказывается, слилась в долгом поцелуе. Надо же, на вкус это было как спелые медовые яблоки с отголоском заплесневелого подвала. Рома отвернулся, на его шее проступили багровые пятна.

– Ладно, чего застеснялись, – невозмутимо продолжала тетя Валя, поставив на стол большую кастрюлю, от которой шел густой сладкий пар, тоже с нотками тлена. – Дело молодое, неужели я не понимаю.