Изи дошагала до остатков стен, окинула безразличным взглядом заколоченную и исписанную непотребными словами будку контролера и забралась на полуразрушенный выступ. Тома поставила рядом с подругой рюкзачок и лейку, которую притащила непонятно зачем. Вообще-то Изи права, и торопиться сегодня некуда. Но синдром отличницы велел повязать ленты хотя бы на несколько яблонь.

Так что Тамара уныло поплелась помечать яблони под спил. И да, на самом деле никто эти деревья не обследовал, никакая комиссия сюда не приезжала, все отчеты существовали только на бумаге. И нужны были лишь для того, чтобы Яра могла сымитировать бурную деятельность по благоустройству и рассчитывать на повышение. Хотя ее и так бы повысили, у нее же в мэрии покровитель.

А вот Томе и Изи рассчитывать особенно не на кого. Родители предлагали Томе идти по их стопам в торговлю, но ей же нужно было выпендриться, да? Вот теперь шурши в городских парках под началом Яры, у которой из образования – девять классов да неоконченный колледж.

Повязав очередную ленту на кривую яблоню, от корней которой шел гнилостный болотный запах, Тома двинулась дальше. Изи откинулась на остатки стены, как на спинку кресла, подложила руку под голову и что-то смотрела на экране смартфона.

Везет ей – ко всему легко относится. И прозвище у нее подходящее[4] . Вот Тома после десятилетней муштры в школе, а потом еще и в институте продолжает трястись из-за каждого пустяка. Долбаный перфекционизм.

Сожалея о собственной неспособности хоть что-то изменить, Тамара поплелась к следующему дереву. Нет, они, конечно, договорились с Изи и Владом после дипломов организовать свою компанию по ландшафтному дизайну. Папа Влада даже обещал ребятам помочь, он же стройматериалами торгует, у него и в строительстве дач связи есть. Только вот с Владом все как-то разладилось. Эта Ада сначала его бросила ради какого-то рокера, даже укатила куда-то «подальше от вонючего Добромыслова, в котором остаются одни неудачники». А когда тот рокер сам ее бросил, вернулась и теперь бесконечно плачется Владу, депрессию изображает.

Из-под рыхлых корней яблони воняло мертвечиной. Хорошо, что кругом высокая трава, кусты и деревья, в целом свежо, а то и отравиться недолго. Прикрыв нос рукавом, Тома кое-как подступила к дереву, одной рукой накинула ленту на кривой, покрытый темными наростами ствол. Нога влажно хлюпнула в жиже. Странно, у этой яблони совсем не было плодов – одни завязи. Причем как будто свежие. Видимо, у этих больных деревьев сбились все ритмы.

Попятившись, Тома наступила на что-то твердое. Ветка, наверное. Или корень. Ну нет, под этими жуткими корягами она больше не станет копаться.