И почти полная тишина. Разве что какие-то странные звуки доносятся. Будто протяжное пение слышится, только непонятно, откуда именно. Во дворах, что ли, кто-то решил погорланить на ночь глядя. Хотя нет – поют женщины, причем мелодично, с переливами.

Против воли Тома прислушалась. Действительно, совсем рядом женские голоса продолжали выводить песнопения, даже слова можно расслышать. Только ничего не понятно, они поют как будто на чужом языке.

И еще запах. Пахнет розами, да так отчетливо. И что-то с чем-то, разные ароматы переплетаются, как женские голоса. Наверное, кто-то здесь выращивает цветы. Ага, розарии в самом неблагополучном районе города.

Тома встряхнулась. Пожалуй, нужно поторопиться, а то бродить одной по темным, пустым, незнакомым улицам явно небезопасно.

Но стоило Томе попятиться, чтобы поменять направление, как она чуть не столкнулась с высоким мужчиной, непонятно как оказавшимся на тротуаре.

– Ой, простите, пожалуйста, – буркнула Тома, снова попятившись.

Но незнакомец на нее не посмотрел. Таращась пустыми глазами в небо, уверенно прошел мимо и зашагал вдоль по улице по направлению к лесу. Когда его силуэт уменьшился так, что его стало не разобрать, Тома вдруг обнаружила, что в окнах домов стал появляться свет, а пение стихло. Остался лишь запах роз.

Так, хватит. Нужно двигаться к дому, и чем скорее, тем лучше. А то тут лунатики, оказывается, бродят. Или не лунатики. Мало ли что с тем мужчиной, раз двигался как робот, да еще и глазами смотрел в разные стороны. Жуть.

Тома почти побежала. Действительно, звуков на этой уединенной улице стало больше – появились голоса, в окнах мельтешили тени, как и положено по вечерам. Из форточек пахло едой – кто-то готовил ужин. От аппетитного запаха жареной рыбки с луком в желудке заурчало. Недурно бы перекусить. Те, у кого готовилась курочка на гриле, очевидно, думали так же.

– Отмучился, окаянный, – донеслось из приоткрытого окна на первом этаже. – Давно пора было его выпустить, да только теперь, видишь, расплатился.

– А когда нас расселят, что будет с остальными? – спросил детский голос. – Они что, сами будут вылезать?

– Ешь давай, – буркнул первый.

Больше ничего интересного из этой квартиры услышать не удалось. Тома прибавила шагу. Но уже у следующего дома притормозила, потому что из окна донеслось:

– Я бы его там вообще сгноил. Навечно оставил бы, до второго пришествия. Вот тогда пусть вылезает и оправдывается.

– Тебя забыли спросить, – отдаленно ответил женский голос. – Много ты понимаешь.

– Ты зато понимаешь, – резко ответил мужчина. – Из-за него десять человек богу душу отдали, а еще несколько поломались. Две беременные бабы, между прочим.