– Хорошо, что вы мимо проходили. – Вальпургия Карловна задумчиво потерла подбородок. – Потому как еще чуть-чуть, и ты ни мимо, ни туда, ни сюда ходить не сможешь. Только скакать на одной ноге.

– Почему это? – уже не так задиристо спросила Изи, опуская штанину.

– Пошли за мной, – вместо ответа махнула рукой старушка и направилась к подъезду. Приложила ключ к домофону, открыла железную дверь и торжественно провозгласила: – Прошу.

Изи вопросительно взглянула на Тому. Та лишь коротко кивнула, и они вместе вошли в подъезд. На втором этаже Вальпургия Карловна провела их в уже знакомую Томе квартиру, заставила разуться и сесть за большой круглый стол, а сама ушла на кухню.

Пока старушка гремела чем-то в шкафах за стеной, Тома встала и тихонько направилась к комнате, из окна которой подглядывала за похоронами громилы. Осторожно отодвинула занавеску и окинула взглядом спальню. Все оказалось ровно так, как ей запомнилось во сне: та же кровать, только теперь застеленная и со стопкой подушек под кружевными тюлевыми накидками, резной шкаф, стол-бюро, кресло.

– Что, понравилось? – спросила Вальпургия Карловна где-то рядом.

От неожиданности Тома готова была в очередной раз подскочить, но, к своему удивлению, обнаружила, что желание прыгать и вскрикивать от каждого шороха и звука куда-то пропало.

– Ты в полнолуние себя ремнями к кровати не пристегиваешь? – невозмутимо поинтересовалась Вальпургия Карловна, расставляя на столе какие-то банки.

– Нет, я таз с холодной водой у кровати ставлю, – зачем-то призналась Тамара. – Если встаю, то сразу попадаю ногами в воду и просыпаюсь.

– Серьезно? – подняла брови Изи.

– Нет, шучу. Смешно же, – сухо ответила Тома.

– Хм, таз, – задумчиво произнесла Вальпургия Карловна. – Ты в него никогда не ныряла?

Тома уже начала было произносить «да», но заставила себя замолчать. Подозрительно многовато знала о ней эта бабуля, которую Тома впервые встретила всего пару дней назад.

– Зеркала завешиваешь? – снова спросила бабушка.

– Допустим, – проговорила Тома и поджала губы, потому что они начали дрожать. Не разреветься бы.

– Это правильно, – одобрила Вальпургия Карловна, закатывая рукава. – И про таз хорошо придумала, молодец.

Тома только кивнула. Во-первых, она всегда начинала смущенно мямлить, когда ее за что-то хвалили, во-вторых, не понимала, что тут особенного, в-третьих, ей сейчас очень хотелось обнять эту согнутую старушку и вывалить ей все свои переживания по поводу лунатизма и бессонницы. Потому что, кажется, лишь эта полузнакомая женщина ее понимала.

Вальпургия Карловна тем временем крякнула, поставила перед Изи стул и энергично произнесла: