– Дочку, – печально закивала старушка. – Она кружевница была, у барыни работала в доме. Приказчику приглянулась. А он, злыдень, ее прямо к барыне и привел. Она сбежала да ко мне пришла. Избитая, в одной рубашке с пояском. Он – за ней. И меня чуть не убил. Я не выдала да на следующий день отправила ее оврагами в город. Не дошла.

По морщинистой щеке бабки потекла слеза.

– Сочувствую, – тихо произнесла Тома, искренне соболезнуя одинокой нищей бабушке в старой избушке.

– Сейчас как вой стихнет, так ты беги, я дорогу покажу.

– Вы сами тут не боитесь одна? – спросила Тома, пытаясь рассмотреть хоть что-то во тьме за пределами избушки.

– Мне-то что, – слабо улыбнулась бабушка. – Кожа да старые кости. Ни зверюге сожрать, ни барыне выпить.

– Выпить, – глухо повторила Тома. – Это что значит?

– Она из людей жизнь и силы пьет. Как кровь. – Бабка осторожно приоткрыла дверь и выглянула на улицу. Потом обернулась к Томе: – За лугами воет. Беги за избу, а там по тропинке – к оврагу. Его перейдешь, дойдешь до дворов, и напрямик – к городу. С богом.

Бабка перекрестила Тому и полностью отворила дверь. Выходить в ночь, где шныряет монстр и разъезжает темный всадник, не хотелось. Но, увы, пришлось.

Тома выскочила из избы, прошла по двору до почти поваленного плетня и вышла к тропинке. Заросли пахучей крапивы, обжигающей и так зудящие ноги, лопухи, ивы. Завернув за угол дворика, Тома обернулась и увидела в отдалении в свете луны силуэт огромного существа, похожего на помесь волка с орангутангом. Морда как бы волчья, но конечности длиннющие и похожи на обезьяньи.

В следующий миг животное скрылось. Зато его вид придал сил, чтобы как можно скорее добраться до города. Тома прошла под раскидистыми ивами и свернула на тропинку, уходящую куда-то в холодную сырую низину, скрытую деревьями и кустами.

Делать нечего, пришлось идти. Не возвращаться же. Ноги скользили по влажной глине крутой тропинки, и пару раз Тома чуть кубарем не полетела в овраг. Так, хватаясь за ивовые ветки, в кромешной тьме она кое-как доковыляла туда, где тропинка становилась пологой.

Света здесь совсем не было, так что двигаться приходилось на ощупь и по наитию. Иногда, правда, слабые лунные отсветы все же добирались до дна оврага, отражаясь от густой листвы местных джунглей.

В овраге было так холодно, что ноги сразу окоченели. Один плюс – болеть почти перестали. Обхватив себя руками, чтобы окончательно не превратиться в заледеневшую мумию, Тома механически шагала по дну оврага. Пару раз, когда до нее добирались лунные лучи, девушка видела, как изо рта поднимался жемчужный пар.