Камни внешней линии береговых рифов сменились песком пляжа — почти белым, рассыпчатым — раковины и сухие ветви валялись на нем причудливым узором. Ноги вспомнили как шагать по твердому, и Дики уже не покачивало. Остров расширялся, справа открылась сине-голубая, спокойная и блестящая как драгоценное зеркало лагуна, слева простирался океан — маленький парус лодки был уже едва заметен. Ходко идут, ветер хороший, попутный.

Нет, и ветер годный, и остров очень привлекательный. Одежда и сапоги высыхали мгновенно, ветерок трепал волосы, Дики заправила непослушную прядь под косынку.

— Именно, — не глядя, одобрила Мама. — Приводим себя в порядок. Пусть полумокрые, но приличные.

— Клинки надо бы смазать, — осторожно напомнила егерша.

— Чуть позже.

Мама торопилась, сдерживалась, но все равно мелькало у нее сейчас, угадывалось, нечто детское, когда «ой-ой, терпенья нет».

Дики напомнила себе, что все сложнее — у Мамы, кроме «терпенья нет», есть еще и морская болезнь, которая жутко выматывает. Тут поневоле слегка в детство начнешь впадать. Да и вообще… Нетерпенье — это правильно. У Мамы еще легкий случай, кто бы иной принарядился для такого дня, а она ничего подобного — только сорочка свежая и старинный кулон с клыком на шее вновь появился.

Показалось, что ветер донес дымок костра, егерша тут же потянула носом и определила:

— Улитки. В смысле эти… мидии. Печеные.

— Видели нас и ждут, — кивнула Мама.

Все ускорили шаг, Рич на ходу одернул рубашку сестрицы. Сам он выглядел «соответствующим моменту» — это у него, ловкача, такое давно в привычку вошло.

Вот они! За пальмами разгляделись фигуры: частью в ярких бело-алых платьях, частью рослые, а частью мелкие, но тоже очень знакомые. Мелкие с визгом кинулись навстречу гостям. Вот наверняка хотели засаду устроить, но родители не позволили. Последним оказался замечен сам «Квадро» — катамаран стоял в лагуне и идеально растворялся на пронзительной сине-голубой воде. Вот же техническая мимикрия!

Дики поставила корзину и поймала атакующего бойца — сходу племянников только по размеру и можно было различить. Младший и старший вроде бы и мастью разные, и физиономиями, а в чем-то абсолютно схожие. Петька-Пит смеялся и радостно колотил тетеньку по плечам. Его братец уже прыгал на плечах кряхтящего Рича.

— Здоровенный какой стал! — восхитилась Дики.

— А то! — заверил матерый урожденный мореплаватель. — А мы вас ждем-ждем…

Оба малых немедля перебрались на бабулю — если бабушка такая молодая и стойкая, так чего и не повиснуть всем поколеньем?

А подходили уже взрослые родичи. Дики застонала и схватилась за сердце, оценивая прически прекрасных Лотты и Раты: