Мамы, и сопровождающая их с сумкой через плечо Дики, миновали редкую рощу. Главы Научной и Воздухоплавательной групп обнаружились за упавшим стволом. Как всегда, заняты делом: Профессор Лоуд тыкала в клавиши калькулятора и чиркала карандашом в пухлой записной книжке, пилот Укс лежал, смотрел в стремительно темнеющее небо и размышлял о Логосе.

— Ага, с воссоединением! — поздравила Профессор, отрываясь от научного прибора. — Аромат новых духов чарует и извещает. Рада тебя видеть, Фло.

— Взаимно, — заверила Мамочка. — И вас, Укс, я тоже рада видеть.

— Вы неизменно прекрасны, леди Флоранс. Чудесно, что в полном здравии и с нами, — пилот принялся отряхивать короткостриженый затылок.

— Мы галантны, погода чудесна, острова замечательны. Но еще и очень памятны нам, — сказала Мама.

— Ты, Светлоледя, пряма, как та линейка. Когда мои научные сотрудники последнее чертежное приспособление утопят, тебя позовем, для прямейшего облинеивания, — вздохнула Лоуд. — Не напрягайтесь, то было давно.

— Давненько, — согласилась Мама. — Но не забыто. Думаю, уместно чуть нарушить закон и помянуть. Тем более, должностное положение нам позволяет.

— Ах, эти традиции иного мира… — пробурчала Лоуд. — Ладно, раз уж такой случай, нарушим табу.

Дики передала Маме сумку:

— Я, пожалуй, пойду, там ужин накрывать пора…

— Да и мне пора аппарат проверить, — поднялся Укс.

— Еще чего. Не чужие, оставайтесь, — Профессор похлопала девочку по плечу. — Растут новые кадры. Мои студиозы вот эту встрепанную особу весьма уважают. Опять же за прямоту и понятность в общении, и развитое, но сдержанное чувство юмора. О минувшем они тоже знают, пусть и в общих чертах. Выводы должны быть сделаны, поскольку действительно обидно тогда получилось.

Перешли к камням у самого берега, звякнули расставляемые серебряные стопки. Мама разлила из фляги, и в запахи водорослей и соли вплелся хвойный запах джина.

— Дики всухую поприсутствует — и так закон нарушаем. Укс, как?

Все знали, что пилот спиртного не потребляет ни под каким видом.

— Не ломайся, Бескрылый. Тут одна капля, — проворчала Профессор.

— Уймись. Я же не отказываюсь, — Укс взял стопку.

— Ну, как сказал один не очень глупый человечек: извиняться нам не за что, но мы искренне сожалеем, — вздохнула Мама.

— Очень сожалеем, — подтвердила Мамочка.

— Да уж, — лаконично согласилась Профессор.

— Он был дерзок, хитер, и уж точно бесстрашен, — Леди с двумя стопками шагнула к прибою и выплеснула из одного серебра в набежавшую к ногам волну: — Вода ему пухом.

Все в молчании пригубили джин.

— Обидно не то, что он мертв, — пробормотала Профессор, выплескивая накромку песка, впитывающего соленую пену, остатки можжевеловой крепости. — Вот что умер за глупость — это да. Моя же кровь, думать-то мог. Такой кораблик, такие люди, такие перспективы, и на тебе…. Откуда столь примитивный ход мысли⁈