На глаза Маши навернулись слезы.

— Вы так переживаете за судьбу брата? — поинтересовался я, протягивая ей платок.

— Пусть он в аду сгорит, — вдруг еле слышно процедила Маша. — Нет. Мне его нисколько не жаль. Никогда не испытывала сочувствия к этому… Простите, не знаю даже, как его назвать… Садист.

— А почему тогда плачете?

— Извините… Отец умер не так давно, еще не свыклась с мыслью об этом.

— Понимаю, — кивнул я, а про себя подумал, что неплохо бы было навестить родителей.

Я, как приехал в командировку, был у них всего один раз. Завтра же зайду.

— А потом что было? Как развивались отношения у вашего брата с отцом?

— Что он натворил? — Маша вытерла слезы и уже смотрела на меня бодрячком. — Вы так интересуетесь его жизнью.

Я не стал очень уж лукавить.

— Борис Савченко подозревается в тяжком преступлении.

— Он кого-то убил? Этого следовало ожидать.

— Почему? — удивился я.

— Я же говорю, это не человек, это чудовище. И срок он отбывал за то, что прирезал человека.

Она снова поджала губы и вся напряглась:

— Отец его сдерживал. Несмотря на то, что у них были сложные отношения, брат все же отца уважал и прислушивался. А когда его не стало… Папа погиб по такой нелепой случайности, с непотушенной сигаретой в постели! Так я о чем — Борис мог запросто с тормозов слететь. Тем более, его не было на похоронах. А оказывается, он уже не был на тот момент в тюрьме. Если бы вы не сказали, я бы и сейчас бы считала, что он еще там.

Маша отвернулась. Конечно же, ей очень хотелось закончить этот болезненный разговор.

— Нет, он освободился и вернулся в Новоульяновск, только не пойму, почему вас не навестил, не поставил хотя бы в известность.

— Ему на меня наплевать, — девушка горестно пожала плечами. — Как, впрочем, и мне на него. Может, это и к лучшему. Не хочу даже знать, что он мой брат…

— Повезло вам с родственничком. Где он может сейчас находиться в городе?

— Я не знаю… Поверьте, если бы знала, то обязательно бы сообщила. Иногда мне кажется, что и моя жизнь в опасности.

И сказала она это как-то нервно и будто между прочим, но все-таки — совершенно серьезно.

— Почему?

Захарова замялась, как будто не знала, как подобрать слова.

— Понимаете… Отец всегда любил меня больше. Баловал. Борис это видел и чувствовал и всячески меня поддевал. А когда вернулся из армии, однажды вообще чуть не убил меня. Мы с ним поссорились, так, из-за какого-то пустяка. Я тогда была еще подростком.Он набросился на меня и стал душить. Представляете себе такое? Отец оттащил его, иначе…

Она закрыла лицо рукой.

— Что было потом?

— Он сказал, что просто не понял, кто перед ним. Якобы его переклинило. Извинялся, но знаете, что страшно — в глазах у него стоял холод. Я видела, что он нисколько не раскаивается. А отец ему поверил, сказал, что знает, что такое армия…