Я мысленно ставил галочки в списке примет.

— Личность установили? — Горохов обернулся к сержанту, но тот уже успел смыться подальше от неприглядного зрелища. — Эй! Поляков!

Следователь махнул рукой милиционеру.

— Можете его не звать, Никита Егорович, — сказал я. — Личность убитого мне хорошо известна.

— Вот как? — удивился Горохов.

— Ого! — воскликнул Федя, вглядываясь в лицо рослого мертвого парня. — Да это же… Андрюх! Как его фамилия? Все время забываю. Ну точно он же! Да!

— Это Сипкин, — кивнул я. — Владимир Сипкин — работник фабрики музыкальных инструментов. Шофер, у которого был конфликт с убитым Черпаковым.

— Сильно, Андрей Григорьевич, — изумился Горохов. — Ты уже без всяких баз личность определяешь. Поражаюсь твоей оперативной подкованности.

Я тяжело покачал головой.

— Тут не столько подкованность, сколько мои прошлые связи роль сыграли. Я все-таки местный, не забывайте. И товарища Сипкина давно, много лет уже знаю. Учились мы вместе в школе милиции. Но Вова пошел по наклонной, и не судьба ему в органах работать. А теперь вот я встретил его в таком неожиданном качестве.

— Соболезную, — отозвался начальник.

Я поджал губу, вспоминая, как мы столкнулись с ним на ринге, на местных соревнованиях, и как Сипкин все старался выместить на мне свою обиду за тот бой.

— Спасибо, Никита Егорович, но соболезнования не требуется, человек он был никудышный, и особых теплых воспоминаний я о нем не имею, хоть и пересекались мы не раз. Скорее, наоборот. Вот только…

— Что? — Горохов услышал в моем голосе сомнение и тут же отреагировал.

— Он ведь боксер в прошлом. Спортсмен. Пусть не самый развитый и сноровистый, но сами видите, здоровый как сохатый. Отсюда и вопрос. Как с ним Мясник справился? Непонятно…

— Это, что получается? — Горохов снял пиджак и аккуратно повесил на ветку. — Что Савченко — не наш серийник?

Следователь заметно сник.

— Я бы не спешил с такими выводами, — занудно проговорил Алексей, надевая резиновые перчатки. — Нужно дождаться судмедэксперта, но я вам и так могу сказать, что почерк убийства тут совсем другой.

— Труп сидит, а не стоит, согласен, — кивнул Горохов, — но этого ведь мало. Если можно так сказать, убийство — всегда ситуация чрезвычайная, даже для тех, кто к нему готовится. Мало ли, не учел что-то, вот и пришлось… не знаю.

— Я не медик, — продолжал Катков, — но даже мне явственно видно, что рука отсечена неумело. Совсем не как у прошлых жертв. Даже не отсечена, а отрезана. Вот, посмотрите, рубаха в крови. А вот и еще кровь, разбрызгана на траве. Да и веревка, которой привязано тело, отличается от той, пеньковой, на прошлых местах происшествий. И потом, место здесь такое проходное, тут часто влюбленные парочки гуляют. А Мясник всегда поглубже в лес трупы оттаскивал. Так?