— Все нормально? — спросил Погодин.

— Да… — пролепетала Захарова. — Все уже позади…

— Пройдемте с нами, Мария, — я взял ее за локоток. — расскажете подробнее. Здесь обстановка не располагает. Поднимемся в восьмой кабинет, там хоть окна есть. А тут как в подземелье.

— Но… Можно я пойду домой? — Маша попыталась освободить свой локоть.

— Нет, нам надо взять у вас показания, — твердо проговорил я.

— Но ведь он мне ничего не сказал. Совсем ничего… Я имею в виду, про все эти кошмарные убийства.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Зато у нас для вас новости.

* * *

Маша сидела в кабинете, вжавшись в стул и уперев глаза в пол.

— О чем вы разговаривали с гражданином Савченко? — смерил ее взглядом Горохов.

Рядом с шефом стоял Игнат Тимофеевич и колупался с хитрыми приблудами в виде аппаратуры в корпусе из черной пластмассы без маркировки.

— Мы просто вспоминали свое детство, — отрешенно пробормотала Маша. — Отца…

— Хорошо притворяетесь, гражданка Захарова, — зло хмыкнул Горохов.

— Я не понимаю, — всхлипнула Маша. — Я сделала, что вы просили. Можно я пойду домой?

— Она не притворяется, Никита Егорович, — Света внимательно разглядывала Машу. — У нее действительно прослеживаются негативные эмоциональные реакции. Неподдельные. Только переживает она не из-за отца или себя, а из-за брата. Испытывает бессилие от того, что не может ему помочь. Злится на нас, что мы его схватили.

— Что вы такое несете⁈ — глаза Маши сверкнули, а в голосе проскользнула неожиданная твердость.

— Успокойтесь, гражданочка, — осадил ее Горохов. — Послушайте-ка лучше вот это.

Следователь повернулся к КГБ-шнику:

— Прошу вас, Игнат Тимофеевич, включите запись.

— Запись? — Маша напряглась, пальцы ее впились в сидушку стула. — Какую запись?

— Запись вашего сегодняшнего разговора с братом, — хмыкнул Горохов, а специалист по прослушке включил магнитофон. Всё это записал скрытый жучок, установленный им в следственном кабинете КПЗ.

Послышалось легкое шипение и треск. Через некоторое время динамик проговорил Машиным голосом:

— Ты как? На тебе лица нет. Они тебя били?

— Нет, — прозвучал голос Савченко. — Но у меня плохие новости, сестричка… Они нашли наш подвал. Теперь мне крышка, там мои пальчики.

— Что? Как?… Как нашли? — голос Маши задрожал.

— Не знаю, этот чертов Петров — не опер, а сущий дьявол. Все было чисто, не подкопаешься, точно говорю.

— И что теперь будет? — Захарова всхлипывала.

— Мне и так вышка, убийство твоего дружка я возьму на себя, чтобы дальше не копали. Ловко ты его опоила на прогулке.

— Я просто хотела завершить начатое, — ответила Маша. — Он даже не пикнул. Не проснулся, пока я ему руку резала. Но все равно не получилось, как у тебя. Не могла же я его на прогулку заманить далеко, пришлось устроиться чуть ли не в парковой зоне. И отсечение гладко не вышло. Нет таких навыков, как у тебя. Но я справилась, Борь…