Его появление могло означать только одно…

— В лесу? — быстро поинтересовался я. — Привязанный и без головы?

— Привязанный, но голова на месте, — озадаченно проговорил Никита Егорович. — Ноги нет.

— Какой ещё ноги?

— Левой, — пожал плечами шеф.

— Япона-мама, — нахмурился я.

— Началось, — вздохнула Света.

— Ого! — воскликнул Олег. — Маньяк все-таки. Теперь ногу будем искать!

И засветился, что твоя гирлянда.

— Это еще кто? — зыркнул в сторону парня Горохов.

— Да никто, — отмахнулся я. — Родственник приблудился. Дальний.

— Как это никто? — парень протянул Горохову руку. — Меня Олег зовут. Никита Егорович, я много читал о вас в газетах и в «Советской милиции». А еще я про вас по радио слышал, там сказали, что вы ушли на пенсию, но не смогли остаться на заслуженном отдыхе, так как душой болели за безопасность советских граждан и за раскрытие тяжких преступлений — и решили вернуться в органы прокуратуры.

— Было, такое, да-а… — одобрительно закивал Горохов.

— Я вот Андрею предложил свою помощь… В качестве понятого. Вам же пригодится «свой»? Да? Вот где вы сейчас в лесу понятых найдете? А я с вами поеду.

— А ты хотя бы раньше трупы видел, родственник Олег?

— Нет… Ну, только когда маленький был. Когда маму убили.

Смотри-ка, вот что называется — не растерялся. Я наблюдал за ним, пока не пытаясь вмешиваться.

— Ого, — нахмурился Горохов, — сочувствую.

— Да, ничего, я плохо это помню… Андрей мне потом приемных родителей нашел. Хорошие они люди. Ну, так что? Возьмете меня в помощники?

— А чего не взять, — хмыкнул следователь. — Парень ты, смотрю, шустрый. Восемнадцать-то есть? Понятыми только совершеннолетние могут быть, учти.

Олег бодро кивнул.

— На той неделе исполнилось.

— Ну и отлично, с нами поедешь, — Горохов повернулся ко мне. — Собирайся, Андрей Григорьевич. Каткову и Погодину я уже сказал.

Я наклонился и шепнул шефу.

— Может, этого, — незаметно кивнул я на Олега, — не будем брать?

— А что так?

Кажется, начальник не понял, почему это я не хочу пойти навстречу родственнику и прихватить лишние рабочие руки.

— Да молодой еще, малахольный. Боюсь, в штаны наложит, когда реальную кровь увидит.

— Ты сам-то когда убийства раскрывать начал? — шеф назидательно вскинул на меня бровь. — Тоже в возрасте перезрелого старшеклассника? Ведь так?

— Ну, то я… — пожал я плечами.

— Сам говоришь, что родственник, — Горохов по-учительски поднял указательный палец вверх. — Генетика — штука упрямая. А вдруг он в тебя пошел? Проверим, обкатаем, а потом, глядишь, в школу милиции поступит.

— Не надо его ни в какую школу милиции, — замотал я головой. — Он врачом хочет стать