Злая супружница бегло огляделась, будто ища, чем бы запульнуть в Павла Алексеевича, но на стеллажах, кроме формалиновых банок с почками и прочим ливером, ничего не было. Тогда женщина решила действовать без метательного оружия, врукопашную.

Коброй кинулась вокруг «разделочного» стола и попыталась изловить бессовестного прелюбодея.

Но не тут-то было. Мытько прыгучим тушканчиком ловко уворачивался от «кобры» и кружил вокруг секционного стола, на котором ни в чем не повинный Черпаков раздражённо потряхивал единственной ногой.

— Ну Лена, зайчик, ну, перестань, люди же кругом, — канючил беглец.

— Где ты был позавчера ночью? Говори! — взвизгнула Лена, не обращая на присутствующих никакого внимания.

После нескольких безуспешных попыток изловить Мытько она остановилась и, чуть отдышавшись, глянула на меня:

— Андрей, будь другом, прострели этому кобелю ногу, не могу его догнать, и хвост заодно прострели, чтобы больше рыбку не ловил.

— Ну, мы, пожалуй, пойдем, — Горохов отчаянно боролся с улыбкой, которая настырно лезла на его, казалось бы, невозмутимое лицо. — Большое спасибо, Павел Алексеевич, успехов вам в семейной жизни. Гы-гы-гы…

Наши потянулись к выходу за шефом, а я чуть задержался:

— Я, смотрю, Ленок, у вас весело. Не скучаете.

— Заскучаешь с ним, — сдалась Лена и отошла от «бегового» стола. Ты-то как? Женился?

— В процессе, — уклончиво ответил я.

— В процессе он, — фыркнула медсестра уперев руки в бока. — Все вы, мужики, одинаковые…

Мы обменялись с Леной еще парой любезных фраз, она чмокнула меня в щеку на прощание, велела заходить в гости и вытеснила меня из секционной, сказав, что дальше будет серьезный разговор с мужем. Вот только бы изловить его, паскуду, как-то.

Я пожелал Лене удачной охоты, Павлу Алексеевичу — никогда не сдаваться и поспешил за нашими. Нагнал их уже на крыльце.

Они что-то обсуждали. А вернее, выглядело это так, будто Погодин выступал с речью.

— А я еще вчера говорил, что Мытько мог убить, ну, теоретически, — вещал Федя. — Получается, что время смерти Черпакова — позавчерашняя ночь. Как раз, когда Мытько не ночевал дома.

— Да отстань ты уже от Павла Алексеевича, — хмыкнул Горохов. — Если бы он был этим Мясником, то зачем бы нас сегодня вызванивал? И сообщал подробности об отравлении угарным газом. Он тогда должен нам работу усложнять, а не помогать.

— А затем, — Федя по-гороховски поднял указательный палец вверх, — чтобы жопу себе прикрыть.

— Не понял, — шеф даже остановился.

— Ну, смотрите, — пользуясь всеобщим вниманием, Федя выражался уже немного степенно и снисходительно. — Вот, допустим, Мытько скрыл этот факт про угарный газ в деле Морошко специально. А по второму убийству — понял, что шило в мешке не утаишь. Ткани на химическое исследование пошли, там вскроется факт отравления. Ведь так? Вот и выставил он это, будто сам диагностировал воздействие оксида углерода на ткани по цитологическим признакам.