— Угу, — кивнул я.

Мне ли не понимать. Уже скоро, к началу 90-х годов, преступный мир окончательно разделится на два основных и противоборствующих лагеря — блатных и спортсменов-бандитов.

Блатные чтили воровской кодекс, «спортсмены» же противопоставляли жизни по понятиям беспредел и силу.

Законники — представители так называемого старого воровского мира, криминальной общности со сложившимися правилами поведения в преступной среде (или понятиями) — беспрекословно соблюдали условности, как на воле, так и в тюрьме.

«Спортсменам» на все это было начхать. Их банды формировались главным образом из бывших титулованных спортсменов, военных в запасе, милиционеров и других отставных силовиков.

Если воры в законе предпочитали решать спорные вопросы, прежде всего, путем переговоров, то бандиты действовали по принципу «нет человека — нет проблемы». Своих конкурентов они попросту ликвидировали или, в лучшем случае, жестко «прессовали».

Гоша чувствовал приближение раскола. Уже сейчас, в восемьдесят шестом, складывались все предпосылки к этому. Но, не имея моего опыта, мало кто смог бы сейчас его сетования понять.

— Ты что задумался? — вывел меня из размышлений Гоша.

— Ты мне все испортил, — улыбнулся я. — Эх! Теперь нового подозреваемого искать.

— На живца его надо брать, — подмигнул Гоша, похрустывая грибочками.

— Это как?

— Ты сам как-то рассказывал, что каждый маньяк ищет общественного признания и славы. Возьми и посади невиновного, тогда убийца обидится, что его доблестные «труды» присвоены, и проявит себя.

— Легко сказать, посади. Где ж я тебе этого невиновного найду?

— А что, у нас разве всех за дело осуждают? — повёл Гоша плечами. — Ты мне-то не рассказывай. Улики состряпай и вперед.

Я замотал головой.

— Не, я так не могу. Тут что-то хитрое придумать надо, чтобы его выманить.

Звяк! На пол упала бутылка, которую подошедший официант неуклюже смел со стола локтем. Осколки щекотнули брызгами по ногам, хорошо хоть пустая была, и не придется вино от брюк отстирывать.

— Ты что, криворукий? — впился в него взглядом Гоша. — Глаза-то разуй!

— Простите, — проблеял официант и, опустившись на колено, принялся собирать осколки на поднос. — Я сейчас все уберу.

— Да встань ты! — поморщился Гоша. — Возьми веник. Не ползай на коленях, чай не перед барином извиняешься.

— Да, да, я сейчас принесу веник, — официант смылся.

— Во! — кивнул Гоша. — Давай я щас его при всех погромче отчехвощу и прилюдно выгоню. А наутро вы его труп найдете без головы или руки, ну или без чего-нибудь еще, как сам решишь. Свидетели есть, что я на него обозлился, мотив, стало быть, тоже у меня имеется. Вы меня — в КПЗ на двое суток. Как подозреваемого, и припишете маньячные дела. Настоящий убийца обидится и проявит себя.