Для него-то это не было никаким секретом.

— И отец у него погиб странно, сгорел при невыясненных обстоятельствах в собственном доме. Вскрытие проводил Мытько. После пожара от трупа осталось только туловище, и то запеклось в сплошную массу. Конечности и голова при сильном термическом воздействии, как правило, первыми сгорают. Сколько раз такое видел.

Гоша покачал головой.

— Слушай… Как-то все натянуто выходит. Мало ли людей сгорает, как ты понял, что именно Сава причастен?

— На самом деле, это пока не доказано, но учитывая, что он вот так смылся, да еще и решил тебя пристрелить, как только ты появился, мои предположения только крепнут.

— Ну ладно, пусть так. Но у меня еще вопрос. А если он отца «достраивал», почему нога-то женская?

— А это еще одна важная деталь. Ты сказал, что отец у него был фронтовик, и у него не было правой ноги.

Мы об этом уже говорили, но Гоша, хоть и слушал с интересом, вообще-то сидел, поскрипывая зубами и заметно бледнея, так что мог что-то и упустить.

— Да, правой до колена. Ну и что?

— А то… Вот в тот момент, когда ты мне это сообщил, пазл у меня в голове и сложился, вот почему он забрал правую ногу у женщины, убив Солнышкину.

— Не понял, — наморщил лоб Гоша. — Поясни…

— Женщина для таких людей, как Сава — не совсем полноценный человек. Соответственно, и нога ее в некотором роде ущербна. Как правая у отца.

Глаза у Гоши буквально на лоб полезли.

— А-а… Ну, похоже на правду. Баб Сава особо не жаловал…

— Так вот. Оставалось только проверить мои догадки, раскопав могилу отца Савы, и сегодня я это сделал.

— И? — Гоша с любопытством на меня уставился.

— Как я и предполагал, она оказалась пуста.

— То есть, он забрал останки отца, чтобы потом собрать его тело по частям, используя тела других людей, и перезахоронить, как он считает, в нормальном, так сказать, виде?

— Совершенно верно… Но было ещё обстоятельство. Первые две жертвы, Морошко и Черпаков, как ты говорил, работали на тебя, тырили гитарный лак с фабрики, я сначала подумал, честно говоря, что это вообще дело твоих рук.

— Ты что, меня в маньяки записал? Ну, ты даешь, блин.

— Ну, почему в маньяки? Просто ты мог так наказать проштрафившихся, например.

— Вот спасибо, хорошего же ты обо мне мнения. Ты же знаешь, что я мокрухой не занимаюсь. Не мой профиль.

— Знаю, поэтому это была лишь мимолетная мысль, я ее сразу отмел, но сам посуди, таких совпадений не бывает, оба убитых работали на тебя и погибли одинаково, отравление угарным газом, с последующим частичным расчленением. Все-таки ниточка к тебе вела, хоть и тонкая, но крепкая. Я тогда и подумал, что кто-то причастен из твоего окружения, а ты — ты мог быть не в курсе.