Я ему тоже кивнул как старому знакомому.

— Я ненадолго, Никита Егорович, — милиционер вошел и, заметив меня, с улыбкой протянул руку. — Здорово, Андрюх, — потом подошел к столу Горохова и пожал его ладонь.

— Ты что, до сих пор старлеем ходишь? — Горохов уставился с укоризной на форменную рубашку участкового. — Показатели не выдаешь или с начальством зубоскалишь? Если первое, то сам виноват, работать надо лучше. А если второе, то ты обращайся. Помогу, чем смогу. Переговорю с твоим руководством.

— Да не, — махнул рукой дядя Петя. — Я ж как раз по этому поводу и пришел. Капитана я получил.

— Ого! — воскликнули мы с Гороховым в один голос. — Поздравляю, — следователь снова пожал руку участковому. — Когда?

— Вчера приказ на общей планерке в ленинской комнате зачитали.

— А почему тогда, товарищ старший лейтенант, у вас погоны не соответствуют текущему званию?

Осинкин приосанился.

— Так у нас в милиции не принято звезды новые цеплять, пока не проставишься. Не влился я еще, так сказать, в капитанскую братию.

— А, точно, — одобрительно закивал Горохов. — Забыл я уже про эту традицию… Ну что, Петя? Когда обмывать будем?

— Вот я и пришел вас позвать. Выезд через час от здания УВД.

— Как через час? — Горохов посмотрел на наручные часы, будто не знал, какая сейчас часть дня. — Обед же еще даже не наступил? Рабочий день в самом разгаре.

Осинкин покачал головой:

— У нас закон в управлении — с отмечаниями не затягивать. Начальство с пониманием относится к таким мероприятиям. У меня свояк в автохозяйстве работает. Он там автобус у шефа выпросил. Отвезет нас туда и обратно. От крыльца УВД отъезжаем.

— Куда?

— Как куда? На природу, конечно, за город. Шашлычок, ухи наварим. В общем, собирайтесь, Никита Егорович, со всей бандой ждём.

— Спасибо, но я не могу, — Горохов поморщился. — Служба… Но поздравления мои прими, самые искренние.

— А бойцов-то своих отпустите? — Осинкин кивнул на меня и Погодина. — Андрея я вот с такого возраста знаю, — показал он жестом пару вершков от пола, — А Федя сейчас со мной служит.

— Да пускай едут, — махнул рукой Горохов. — Справимся сегодня и без них.

— Вот и ладненько, — просиял дядя Петя, подмигнув мне. — Погнали, хлопцы.

— Так через час же еще? — недоумевающе посмотрел на участкового Горохов.

— Ничего, — дядя Петя многозначительно постучал по своему горлу двумя пальцами. — Закупить некоторые продукты мне помогут. Боюсь, мало будет. Чтобы уж точно хватило…

* * *

Августовское солнышко играло в уже желтеющих листочках берез. Лесная поляна наводнилась сотрудниками в форме советской милиции. Стол соорудили прямо на земле, расстелив вперемешку листы «Комсомолки» и «Известий». Кашеварить взяли суточника из КПЗ. Задержанный оказался поваром из заводской столовой и отбывал наказание за провинность, учиненную по пьянке. Пострелял в парке им. Пушкина ворон из ружья. Что на него нашло, он не смог потом объяснить. Обычное дело — пьяный мужик, зачастую, это совершенно другой человек и не имеет ничего общего с собой трезвым. Если по трезвянке он безобиден, как очкарик Брюс Бэннер, то стоит принять зелья, и вот уже Халк нарисовался.